– Не нужно благодарить, – мягко возразила Джина. – Без любви жизнь не стоит ломаного гроша.

Даника невольно улыбнулась. Нечто подобное было начертано на одном из ее блюдец. «Когда приходит любовь, жизнь расцветает».

Работа, которую Майкл подбросил Данике, была настоящим подарком. О чем Даника и сказала ему при первой же возможности.

– Не знаю, что бы я без нее делала, чем бы заняла себя. Джейсон и Рэй до позднего вечера сидят с Блейком. Они выстраивают схему его поведения к началу процесса и соответствующим образом готовят его.

– Что ж, у него такой респектабельный вид и неплохие ораторские способности, он вполне может сойти за благонамеренного, честного, но доверчивого бизнесмена, которого мошенник-подчиненный обвел вокруг пальца.

– На это они и рассчитывают. Но хотят, чтобы все было хорошо отрепетировано, без конца его натаскивают, заставляют повторять роль, подбирают каждое слово. Для этого они берут на себя роль судей, а он отвечает на их вопросы.

– Он по-прежнему не говорит о будущем?

– Если говорит, то только о своем. Он думал, что сразу после процесса сможет вернуться в министерство, но теперь его гложут сомнения. Думаю, теперь он задумывается и о другом варианте развития событий. Даже если его оправдают, скорее всего, президент попросит его подать в отставку.

– Но это противозаконно, – возразил Майкл. – По нашим законам, если вина человека не доказана и если его оправдал суд…

– Но нам-то с тобой хорошо известно, что означает формулировка «за недостаточностью улик». Конечно, Блейку, скорее всего, удастся выйти сухим из воды, но тем не менее на нем останется клеймо. Он это понимает.

– Политика есть политика, – задумчиво проговорил Майкл. – Если президент выскажет ему свое недоверие, это будет равносильно политической смерти. Впрочем, у Блейка есть шанс изящно выйти из-под удара, а затем благодаря своей компетентности дождаться нового назначения.

– Ты совершенно прав, – согласилась Даника. – Тем более что возвращение Блейка в «Истбридж» весьма проблематично. Он основал эту корпорацию, но ушел из нее, как только перешел на работу в правительство. Даже если его оправдают, на компанию так или иначе наложат громадный штраф за незаконные поставки. Вряд ли после этого его возьмут обратно. Как странно, Майкл! Корпорация была для него словно родной дом, а он начисто порвал с ней, как только переехал в Вашингтон. Точно так же он порвал с родителями, когда поступил в колледж…

Майклу уже было известно об этом в общих чертах.

– А когда все это произошло, он пробовал связаться с кем-нибудь из бывших партнеров по бизнесу?

– В тот вечер, когда было опубликовано обвинительное заключение, я знаю, он звонил в Бостон и имел разговор с вице-президентом. Сказал, что он чист перед компанией, просил, чтобы они не верили тому, что будут говорить с телеэкрана. Больше он туда не звонил.

– Значит, никакой определенности с его будущим? Представь себе, это меня волнует. Вдруг тебе снова станет его жалко – такого неустроенного и несчастного?!

– Майкл, не говори глупостей! Скажи мне лучше, виделся ли ты со своим отцом?

– Да, но я ничего не сказал ему о нас с тобой. Когда суд закончится и мы снова будем вместе, надо бы нам вдвоем к нему съездить. Когда он узнал о том, что случилось с Блейком, то не стал спешить с осуждением. Он сам возглавляет большое дело и понимает, как часто ходит по лезвию ножа.

– У него были подобные проблемы?

– С законом – нет.