Когда Майкл принялся расстегивать пуговицы ее платья, Даника беспокойно проговорила:

– Как, Майкл… здесь?

– Дверь заперта, – сказал он. – Никто нам не помешает.

Он расстегнул ее платье до пояса и потянулся, чтобы снять с нее лифчик.

– Я хочу трогать тебя, – продолжал он, – любоваться тобой…

Пока она переводила дыхание, он снял с нее лифчик и, не отрывая взгляда от ее набухших тяжелых грудей, провел кончиком пальца по едва наметившимся синим прожилкам. Даника закусила губу и закрыла глаза, наслаждаясь его ласками.

Когда он наклонился и поймал губами ее сосок, она запустила пальцы в его волосы. Он начал сосать, и она глухо застонала. Большим пальцем он нежно гладил другой ее сосок. Невольно она выгнулась и прижалась к нему бедрами. Влажные от поцелуев соски напряглись еще больше.

Когда Майкл стал расстегивать ремень брюк, она поймала его руку.

– Нет, Майкл, нельзя…

– Можно, можно, – мягко, но решительно произнес он.

Он расстегнул ремень и стал расстегивать брюки, что оказалось нелегко, поскольку он уже был сильно возбужден.

– У нас еще есть в запасе целый месяц, милая, – сказал он, – все будет хорошо!

Он снова прильнул к ее губам, на этот раз глубоко погружая язык в ее рот. Это была прелюдия. Потом он приподнял подол ее платья.

– Просто приспусти трусики, – прошептал он. – Я так тебя хочу!

Она уже и не думала возражать. Ее тело дрожало от желания, а кровь горячо струилась по жилам. Она сделала так, как он просил, а он положил ее спиной на письменный стол, а сам, обхватив руками ее за бедра, приступил к делу.

Он вошел в нее мощно и стремительно, и она сладко застонала.

– Я так этого хотела… – начала она, но не смогла продолжать, оглушенная происходящим. Даника только вцепилась в его рубашку и притянула еще ближе к себе. Пространство и время перестали существовать. Они лишь ощущали восторг от единения. Не прошло и нескольких минут, как она громко застонала и начала бурно содрогаться. Его возглас прозвучал более глухо. Он крепко прижался к ней, чувствуя пульсацию в ее теле.

Потом они положили ладони друг другу на плечи и рассмеялись.

– Если в этот момент кто-нибудь проходил по коридору, интересно, что он подумал? – промолвила Даника. – Это, конечно, сущий разврат, Майкл, но мне так… понравилось!

Он целиком и полностью разделял ее мнение. Он не спешил покидать ее лоно. Затем окружающий мир снова обрел резкость. Конечно, дело было не в сексе. Они действительно любили друг друга, и секс был лишь выражением этой любви. Столько времени они находились далеко друг от друга, и это непереносимое желание физического слияния достигло пика. Увы, ничего другого им пока не оставалось…

Медленно и неохотно Майкл переключился на мысли о будущем. Он помог Данике одеться – ему хотелось еще и еще трогать ее тело, ласкать ее. Когда он отвозил ее в аэропорт, оба продолжали блаженно улыбаться.

– Береги себя, милая, – сказал Майкл, жадно, словно запоминая, вглядываясь в ее черты. – И помни, я люблю тебя! И ты видела, как сильно, да?

– Да, Майкл, – кивнула она, едва сдерживая слезы.

Она знала, что радость встречи еще некоторое время будет жить в ней, но, увы, расставание было неизбежным. Даника отступила на шаг, повернулась спиной к Майклу и зашагала к трапу самолета.