Но на этот раз он просчитался.

    – А я теперь пью кофе без сахара, – заявил Давыдов с некоторым внутренним торжеством. Пусть примет решение сам! – Так сколько тебе ложек?

    Столь невинный вопрос поверг физика в смущение. Впервые за несколько минут он замолчал. Выдержал паузу и признался:

    – Я не знаю.

    Истолковавший его смущение по-своему, вспомнивший студенческие времена Давыдов подбодрил коллегу:

    – Да ты не стесняйся. Сахара тут – целый килограмм. Хочешь, я тебе и пять ложек положу. Сколько все-таки?

    – Не знаю, – повторил Гетманов.

    – Ты сам-то сколько ложек кладешь? – уже раздражаясь, поинтересовался Николай.

    На ум ему пришел некий не слишком щедрый человек, ни разу в жизни не пивший кофе так, как нравится. Дома он клал одну ложку сахара, в гостях – три. А нравился ему кофе, в который положили две ложечки сахара.

    Но так было в анекдоте, а в жизни развязка оказалась другой.

    – Я сам никогда кофе не делаю. Мне готовит мама или сестра, – потупив глаза, признался Илья.

    Давыдов опешил и бросил в чашку физика две ложки сахара. Чудны дела земные! Человек, отлично знающий высшую математику и много чего еще, имеющий ученую степень, не знает, как приготовить себе кофе…

    В разгар импровизированного завтрака к Давыдову заглянул Дорошев.

    – Мне кофейку не нальете?

    – Отчего же нет? Угощайся, – предложил Николай. – Сахару знаешь сколько класть нужно?

    – Лимиты введены?

    – Да нет, это я о рецептах. Мы тут с Ильей поспорили… Гетманов покраснел, а Андрей хмыкнул:

    – Дай я сам положу. Знаю я вас, экономных хозяев. Сейчас талоны на сахар отменили… Ну и все равно экономить на сахаре надо. И употреблять его преимущественно в гостях и на работе. Потому что это ценный энергетический продукт, полезный для работы мозга…

    Посмеиваясь, Дорошев налил себе кофе, взял с блюдца печенье. Илья продолжил свои разглагольствования на научные темы.

    – Ты его понимаешь? – спросил вдруг Дорошев без предисловий, обращаясь исключительно к Давыдову, словно бы Гетманова рядом и не было.

    Николай на мгновение задумался, но решил, что запираться не имеет смысла.

    – Не понимаю. Андрей расхохотался:

    – И я не понимаю. По-моему, его, кроме Савченко, вообще никто не понимает. А он перекраивает весь его бред на свой лад. Илюша для Льва Алексеевича вроде генератора идей. Нет, не скажу, конечно, что он полный бред несет. Бред его, может, даже с оттенками гениальности. Но осуществить какой-то проект, опираясь лишь на теории Гетманова, – нереально. Мы даже чайник не смогли по придуманной им схеме сконструировать. Он не грел воду. Замораживал.

    – Врешь, – обиженно надулся Илья. – Ничего он не замораживал.

    – Нет, не вру. Если и не замораживал, то охлаждал. Благодаря полупроводниковым эффектам.

    – Это вы сочинили, – заикаясь, возмутился физик. – Бурдинов сочинил. Сами конструировать не умеете, а претензии ко мне.

    – Ну да… Ты же у нас жрец чистой науки…

    Илья улыбнулся. Определение ему явно понравилось.