– Ну и закусок всяких, – продолжил он. – Что там у вас положено? Овощей, мяса…

    – Грибов, – подсказала – китаянка.

    – Да, конечно.

    – Змею не хотите?

    – Не нужно! – изменилась в лице Даша.

    – Вот и правильно. Сразу видно знатока. Змеи сейчас не очень вкусные. Жилистые. Не сезон, – объяснила китаянка. – А осенью обязательно приходите и закажите степную гадюку. Просто тает во рту!

    – Если доживем, – пообещал Давыдов. Официанты разбежались по своим делам, а Даша смеющимися глазами рассматривала Николая.

    – Ты на себя не похож.

    Давыдов немного помедлил и тихо сказал:

    – Понимаешь, Дашенька, я – это не я. Не тот Давыдов, которого ты знала. Тот умер. Погиб в аварии.

    – Красиво излагаешь, – улыбнулась Даша. – Литературно. Не думала, что ты так можешь. Мне казалось, у тебя одни формулы на уме.

    – Я тоже не знал, что ты – специалистка по змеям.

    – Какая я специалистка? Просто змей боюсь. В любой сезон. Без разницы, жилистые они или нет. Николай улыбался.

    – Нет, я правду говорю! А то еще подумаешь, что я змееедка какая-то!

    – И я тоже говорю правду, – попытался объяснить Николай. – Я – другой человек.

    – Ты хочешь сказать, что авария так изменила твою жизнь, так заставила задуматься над происходящим, что ты стал другим человеком? – уточнила девушка.

    Николай покачал головой:

    – Нет. Я и есть другой человек. Я действительно совсем не знаю тебя. Но ты мне очень понравилась. И начинать наши отношения со лжи я не хочу. Я – Давыдов, но Давыдов из другого мира. Ты слышала об экспериментах, которые проводит ИТЭФ?

    – Краем уха, – ответила Даша. – Это ведь государственная тайна. Меня взяли на работу в вашу библиотеку потому, что у меня хорошая анкета. Хотя отец и не слишком хотел, чтобы я работала. Он мог бы содержать меня, пока я учусь…

    – Но тебе хочется самостоятельности, – перебил Давыдов.

    – Именно. Но ты говорил что-то об экспериментах?

    – Да. Наши коллеги выудили меня из другой плоскости Вселенной. Там я работал учителем. И не помышлял о том, чтобы писать докторскую или даже кандидатскую диссертацию. Хотя я – самый настоящий Давыдов. Не двойник. Не самозванец. Просто моя судьба сложилась по-другому. Потому что другой была история нашей страны.

    Даша глядела на Николая, улыбаясь:

    – Знаешь, хоть ты и выгнал Вику, но в то, что ты говоришь, очень трудно поверить. Давыдов – он был ни на кого не похож. А я не вижу больших различий. Не в поведении, нет. В интонациях, оборотах речи, жестах… В тех вещах, благодаря которым узнаешь человека по голосу, по манере разговора, по силуэту…

    – И я об этом. Я не выдаю себя за него. Я – это я. И я – Давыдов.

    – Отражение? Как в «Хрониках Амбера»? Давыдов улыбнулся романтичному сравнению.

    – В «Хрониках», насколько я понимаю, существовала первопричина, Амбер, и ее следствия, или отражения.