Ну вот и все. Этот посланец Петера наверняка сам и доложит ему, что передача состоялась. А дальше что?

Инга вдруг подумала, что Петер непременно очень скоро приедет за лекарством и попытается у нее остаться на ночь. Но самое отвратительное заключалось в том, что она, скорее всего, не сможет противостоять его нагловатой и бесцеремонной настойчивости. Вот что ужасно!

И тут ей пришло в голову, что, пожалуй, ее единственным спасителем действительно может стать только один человек на свете — Саша. Ну, или адвокат. Но на того полностью рассчитывать нельзя, как ему объяснить, почему она не хочет сегодня оставаться одна, пока Петер не заберет у нее лекарство? Саша поймет, почему-то она была в этом уверена. Или ей сильно того хотелось? Сама не могла себе ответить.

Ну, в конце концов, флаконы можно передать Петеру и на улице, вместе с инструкцией, не обязательно это делать у себя дома. А объяснить можно… да хоть просьбой Ады Морисовны побыть с ней вечерок. Нельзя же отказывать безутешной матери своей покойной подруги? А в доме у нее Петеру делать было нечего. Из этого пусть исходит…

Она нашла в мобильнике телефон, записанный самим Турецким, и нажала вызов. Он сразу откликнулся, и это показалось ей хорошим предзнаменованием.

— Саша, это я…

— Узнал, здравствуй, Ингуша. Что-то случилось?

— Я не отрываю?

— Для тебя у меня всегда есть время. Слушаю…

Инга пересказала ему все события дня, начиная с утреннего звонка Петера. И вот лекарство теперь у нее, а она вдруг чего-то испугалась, может быть, того, что этот продавец узнал ее? Или странными глазами наблюдал за ней? И еще про того, кто ждал курьера в машине, тоже сказала: как он выглядел. И обоих посетителей описала в подробностях. Турецкий слушал, а потом сказал:

— Знаешь, что, давай-ка подходи быстренько к адвокатской конторе, а я сейчас перезвоню Лазарю и тоже подойду. Чего-нибудь придумаем.

От его предложения повеяло уверенностью, и Инга успокоилась. Перед выходом зашла к соседке и сказала ей, что уезжает к знакомым до утра. А если кто-то захочет ее видеть, пусть оставит записку в почтовом ящике, она вернется утром, прочитает и перезвонит. Почему-то она решила, что так и будет на самом деле. Хотелось бы, во всяком случае, так думать, хотя она не представляла, что будет дальше и где ей придется переночевать. Может, правда у Ады?

Но этот ее вопрос, оказалось, меньше всего заботил Сашу, потому что, когда она спросила его, он отмахнулся: потом. Гораздо больше его интересовал способ передачи лекарства режиссеру Ковельскису. Не надо ждать, когда он позвонит Инге, правильнее будет, если она сама сообщит ему, что лекарство от нее он может получить в адвокатской конторе. В крайнем случае, пусть пришлет того своего молодого «гонца», который уже приезжал, поскольку держать у себя это лекарство она не намерена. Куда он денется? А если начнет финтить, предупредить его: не хочешь — не надо, выброшу! Потому что вся эта выдумка со слежением за продавцом — сплошная безграмотная чушь. И раз есть основания подозревать фирму в продаже некачественных лекарств или фальсификатов, надо иметь в виду, что свой бизнес она будет защищать до конца. А если он согласится приехать, тогда можно будет попросить его выдать адвокату одну таблетку препарата для криминалистического анализа. Возможно, именно в качестве таблеток и заключается тайна смерти Лоры. Приходится иметь в виду и то обстоятельство, что Инга и продавец узнали друг друга. Значит, и средства для похудения доставлены те же самые.