За кормой появились две акулы. Они с каждым часом наглели и все ближе подбирались к утлой скорлупке. Тридцать пять пар глаз с отвращением и страхом следили за мелькавшими в воде спинными плавниками.

Петров приказал взяться за весла. В изнурительном зное это была воистину мучительная, каторжная работа!

Истерзанные жаждой и голодом, ослабевшие люди чуть шевелили тяжелыми веслами. Ладони гребцов скоро покрылись волдырями и кровоточащими ссадинами. Уже через час люди выдохлись, гребли беспорядочно, цепляясь веслом за весло.

Некоторые – Крейгер, генерал Блимп, Петерсены – пытались уклониться от работы, которую они считали унизительной для их ранга и положения, тем более что на шлюпке было достаточно «черных рук». Но Петров оказался неумолимым, и, к вящему удовольствию африканцев, белые – «полубоги» – бок о бок с ними должны были взмахивать тяжелыми веслами. Однако результат этих усилий был ничтожным: перегруженная шлюпка едва продвигалась вперед. К вечеру люди окончательно выбились из сил. Стало ясно, что, если штиль не прекратится, их ждет медленная смерть: через два дня иссякнет запас воды. И тогда…

Утро шестого дня не принесло облегчения. Солнце встало над безжизненной, мертвой гладью океана. Штиль продолжался. Петров, чтобы подать пример, первым взялся за весла и усиленно греб две смены.

В числе гребцов третьей смены был ирландский священник Дюланти. Когда ему протянули весло, случилось страшное…

Дюланти смолоду был чудаком. Его ум, экзальтированный и легко возбудимый, никогда не отличался устойчивостью. Тяжелые потрясения последних дней вконец расшатали его душевное равновесие, затмили рассудок. Священник впал в состояние исступленной, мрачной восторженности, без конца шептал – вел разговоры с самим господом богом. И теперь, когда Таволато окликнул его, он вдруг вскочил и, страстно простирая вперед руки, воскликнул:

– Это ты, мой Иисус, мой спаситель! Я вижу тебя!..

Глаза Дюланти расширились и загорелись. В них билось безумие. Перегнувшись вперед, точно всматриваясь во что-то, видимое ему одному, Дюланти громовым голосом продолжал:

– Ты зовешь меня к себе! Ты сотворишь чудо – я пойду по водам, как ходил ты! О, я иду к тебе, господи!..

С этими словами Дюланти вытянул руки вперед и выскочил из шлюпки.

Вода булькнула и расступилась. Тело священника исчезло в глубине. Несколько минут спустя полоса крови выступила на морской глади, и тяжелый хвост акулы гулко шлепнул по воде. В оцепенении и ужасе смотрели тридцать четыре пары глаз на расходящиеся по воде круги.

Гибель Дюланти – первая смерть среди пассажиров шлюпки – грозно напомнила, что эта страшная гостья с косой стоит у каждого за плечами, кружит здесь рядом, высматривая следующую жертву.

Утром седьмого дня, после раздачи воды, Петров объявил:

– Осталось только еще на одну выдачу…

Все опустили головы, боясь взглянуть в глаза друг другу. Долго ни единый звук не нарушал тягостного молчания.

Через час будто волшебная палочка коснулась всех. Население шлюпки зашевелилось. Выпрямились согнутые спины, поднялись Головы, кто-то встал, ловя пересохшим ртом воздух. С юга потянуло свежестью, над океаном дул чуть заметный, шелковый ветерок. Моментально были поставлены оба паруса. С помощью некоторых остроумных приспособлений, придуманных Максвеллом и Потаповым, быстро поставили третий парус. Три пары гребцов, сменяясь каждый час, сидели на веслах, подгоняя лодку ослабевшими руками. Шлюпка двигалась медленно – слишком слаб был ветерок, но ее пассажирам казалось, будто она чайкой несется по волнам.