Полковник Мекензи тоже был вовлечен в розыски. Вызвав к себе лейтенанта Фрая, он прямо спросил:

– Что вам известно об этой неприятной истории?

– Мне решительно ничего не известно, – пожал плечами секретарь.

– А что говорит по этому поводу мадемуазель Фролова? Ведь она была прикомандирована к русским.

– Я не знаю, что случилось с мадемуазель Фроловой, – несколько смутившись, пробормотал Фрай. – Она уже два дня не появляется в штабе. Должно быть, заболела…

– Как? Мадемуазель Фролова два дня не появляется в штабе, и вы до сих пор не узнали о причинах ее служебной небрежности?

– Я сейчас же узнаю, в чем дело, – поспешил ответить Фрай.

Он бросился в кабинет и начал усиленно звонить по телефону мадемуазель Фроловой, но никто не отвечал. Тогда он решил поехать к ней на квартиру.

На стук в дверь никто долго не откликался, и Фрай уже собирался было уйти, как вдруг послышался столь знакомый ему голос:

– Кто там?

Фрай назвал себя. Дверь медленно приотворилась, и выглянула Аннет в весьма откровенном утреннем туалете. Войдя внутрь, Фрай захлопнул дверь и быстро спросил:

– Куда девались трое русских?

– А я откуда знаю? – певуче протянула мадемуазель Фролова.

– Но ведь ты же была к ним прикомандирована! Ты должна знать обо всех их передвижениях по Каиру…

– Дуралей! – рассмеялась Аннет. – Ты очень наивен… Эти русские считают меня белогвардейкой и еще позавчера отказались от моих услуг.

– Но почему же ты не сообщила мне об этом сразу? – недовольно поморщился Фрай.

– Я была больна. Я и сейчас еще не совсем здорова… – И она кивнула на свой костюм.

– Так тебе, значит, ничего не известно об их исчезновении? – снова спросил Фрай.

«Прыткий мальчик!» – с чувством семейной гордости подумала Аннет о своем брате Антоне и с самым невинным видом ответила Фраю:

– Я только от тебя узнала, что русские исчезли… Еще раз повторяю: с двадцать первого ноября я с ними не виделась. Эта белобрысая чертовка, жена Петрова, заставила своего мужа выгнать меня: она очень ревнива.

– Ах, ревнива? – точно найдя объяснение мучившей его загадке, повторил Фрай.

– Ну, еще бы! – самодовольно воскликнула мадемуазель Фролова. – Она видела меня!

Когда час спустя Фрай выходил из дома мадемуазель Фроловой, для него было совершенно ясно, что эта пленительная женщина не имела решительно никакого отношения к исчезновению русских.

Майор Стимсон сидел за утренним завтраком и с удовлетворением думал о том, что пока, благодарение богу, судьба его складывается весьма благоприятно. Десять лет назад, будучи доцентом одного из английских университетов, он поступил на службу к египетскому правительству. Жалованье было хорошее, работа интересная.

С тех пор Стимсон прошел длинную и успешную дорогу. Его раскопки египетских древностей обратили на себя всеобщее внимание. Он был удачлив. В одной из старинных могил Стимсон нашел важные в историческом отношении письмена, которые сразу выдвинули его в мире археологов. В верхнем течении Нила он раскопал ремесленные и земледельческие орудия, которые египтяне употребляли более четырех тысяч лет назад, и по ним восстановил картину производственной жизни туземного населения в те далекие времена.

Статьи Стимсона по этому вопросу принесли ему звание профессора.

Но самым главным достижением ученого были исследования, связанные с одной из древнейших египетских пирамид, расположенной милях в сорока от Каира. В течение ряда лет Стимсон производил вокруг пирамиды раскопки, точно установил ее происхождение и историю, вскрыл целый комплекс могил и храмов, составляющих, так сказать, свиту этой пирамиды.