У него в горле что-то мягко заурчало, когда он с устрашающей улыбкой повернулся к ней и энергично затряс головой. С воплем протеста она схватила коробку с салфетками с панели управления и бросила Стивену.

— Любой разумный человек в дождливую погоду ведет свои разговоры под крышей! — назидательно проговорила она.

— Вот так штука, извините, маменька! — ответил он с дурашливой улыбкой, комкая салфетки и протирая ими волосы. — Здорово! — с негодованием воскликнул он мгновение спустя, когда бумага, размокнув, расползлась и запуталась в волосах. — Это вы виноваты! — проговорил он, нетерпеливо проводя пальцами по голове, чем еще больше усугубил положение. — Поэтому вынимайте все до последнего клочка!

— Я дала вам их, чтобы вы промокнули лицо, а не размазывали по волосам, — засмеялась Эстелл, когда он наклонил к ней голову.

Она начала вытаскивать размокшие обрывки салфеток, но, погрузив пальцы в густую мокрую шевелюру, внезапно перенеслась в другое время, когда его волосы увлажняло напряжение страсти, покрывшей их сплетенные обнаженные тела бисеринками пота. Эстелл отдернула руку, словно обжегшись, и, сжавшись, отодвинулась к дверце.

— Я… В-вам действительно нужно снять это пальто, — с трудом произнесла она, когда он приподнял голову и взглянул на нее холодными насмешливыми глазами.

— Мне нужно? — нарочито медленно проговорил он, выпрямляясь, и его губы скривились в злорадной улыбке. — Мы поищем, где перекусить… Там я и сниму его, — объявил он неожиданно бодро, заводя машину.

Эстелл уделила непомерное внимание ремню безопасности, мучительно подыскивая слова, которые могли бы каким-то чудесным образом разрядить почти осязаемую напряженность, туманом повисшую в воздухе.

— Ведь я была совершенно не нужна в этой поездке, верно? — пробормотала она и сразу поняла, что эти слова не спасут положения. — Я открою, — совсем смутившись, предложила она, когда он, не ответив на вопрос, остановил машину перед воротами.

— Чтобы оправдать ваше участие в поездке? — медленно спросил он, открывая дверцу. — Было бы глупо вымокнуть обоим, поэтому это сделаю я. И сам проведу машину через ворота, поскольку сиденье тоже намокло.

Да, кожаный чехол был мокрым, согласилась про себя Эстелл, но ведь она могла бы легко вытереть его.

— У Теда все готово, и завтра утром мы можем начать, — сказал Стивен, когда они выехали на дорогу. — Он работает с Питером Бог знает сколько лет! Питер клянется, что Тед знает больше, чем средний ботаник узнает за всю свою жизнь о растениях экзотических и самых обыкновенных.

— Он сопровождает Питера при выездах в поле? — спросила Эстелл, с облегчением приветствуя изменение темы разговора.

— Нет! — усмехнулся Стивен. — Кажется, Питеру ни разу не удалось убедить Теда ступить на борт самолета, поэтому Тед руководит здесь всем, когда Питер мотается по свету.

— Вы, должно быть, обрадовались, узнав, что им удалось создать условия для воспроизведения этого растения? Насколько близко оно к вымиранию?

— Чрезвычайно близко… Я говорю, разумеется, о естественной среде, — ответил он, вписываясь в поток машин, идущих в город. — Оно произрастает как сорная трава почти повсюду. Но беда заключается в том, что с ним происходят мутации, в результате которых оно утрачивает чрезвычайно ценные свойства. — С этими словами он свернул к многоэтажной стоянке. — Мне не нужно привести себя в порядок?.. — спросил Стивен, оборачиваясь к ней, когда они припарковались.