Картофельное пюре, к удивлению Эстелл, было достойно гуляша миссис Уэрт. Если бы его приготовил кто-то другой, она бы сделала комплимент, но ей не хотелось первой нарушать тяжелое молчание, повисшее над столом.

— Очень вкусно! — наконец отважилась сказать Эстелл. — Миссис Уэрт прекрасная повариха!

— Как я говорил Роналду несколько лет назад, когда он сетовал на то, что я недостаточно уделяю, на его взгляд, внимания прекрасному полу: найдите мне женщину, которая готовит как миссис Уэрт, и я женюсь на ней, если она согласится!

— Да, это веский повод для женитьбы, — саркастически заметила Эстелл, собирая тарелки и унося их к посудомоечной машине.

— Так и есть! — ответил он с каменным лицом.

Эстелл открыла посудомоечную машину и поставила в нее тарелки. Самое ужасное то, что он, видимо, действительно так считает, подумала она.

— Женщина, которая умеет готовить как миссис Уэрт и сможет родить мне сына, — чего еще могу я просить у судьбы!

— Да уж, чего больше! — эхом отозвалась Эстелл, швыряя ножи и вилки с большей силой, чем хотела. — Не стоит и говорить, что дочь не подойдет!

— Именно так решил мой прадед, основатель империи Вентвортов: главой исполнительной власти концерна становится первый сын первого сына или следующий по мужской линии.

— Очевидно, быть женщиной в семье Вентворт не очень прибыльно, — заметила несколько резко Эстелл, ставя на стол вазу с фруктами. Неужели она действительно участвует в этом странном разговоре?

— Если ты говоришь о деньгах, то это вознаграждается довольно прилично, — тихо проговорил он, выбирая яблоко. — Не все прибыли остаются в руках первенца по мужской линии, — продолжил он и мягко добавил: — Хотя у нас по традиции рождаются главным образом мальчики, если уж мы размножаемся. Сестра Роналда — единственная женщина в семье в течение нескольких поколений.

— Ты говоришь о своих близких, как о скотине! — воскликнула она, настолько ошеломленная, что даже села и взяла грушу из вазы прежде, чем сообразила, что делает. — Что ты имел в виду, когда говорил «если уж мы размножаемся»?

— Ну, никто бы не назвал нашу семью плодовитой, — ответил он без явного неудовольствия. — Я, например, единственный сын. После моего рождения матушка больше не могла иметь детей; у отца был брат-близнец, но он погиб в детстве, катаясь на парусной шлюпке. Роналд и Линдси не собирались обзаводиться потомством, и у Кэтлин, его сестры, детей также не было.

Эстелл уставилась на нетронутую грушу в своей тарелке. Хотя Стивен говорил с нарочитой легкостью, оттого что он решил так много рассказать о своей семье, ей стало не по себе.

— Хочешь чаю? — спросила она и тут же почувствовала неловкость из-за того, что так резко оборвала разговор; удивительные вещи делали с ней ее усталость и смущение!

— Чаю? — переспросил Стивен, отодвигая в сторону свое кресло. В его глазах читался насмешливый вопрос, когда они медленно ощупывали ее. — Эстелл, ты пытаешься мне что-то сказать?

— Я всего лишь предложила тебе чаю, — с легким раздражением ответила она, обезоруженная быстротой перемены в нем. — Если предпочитаешь кофе, просто скажи об этом.

— Боюсь, что сейчас я не хочу ни того, ни другого, — прошептал он, и насмешливое выражение в его глазах сменилось мягким поддразниванием. — А что касается моего последнего вопроса, то мужчине, признавшемуся женщине в том, что путь к его сердцу лежит через желудок, простительно рассматривать предложение чая как нечто оскорбительное.