Когда он вернулся в ее объятия, эти слова стали бессвязными и растворились в жадных поцелуях, а через несколько секунд она уже вскрикивала от восторга, и ее тело приветствовало взрывную мощь Стивена. Потом крики стали стихать и перешли в тихие беспорядочные всхлипывания. Ей показалось, что ее тело рассыпалось на множество маленьких островков наслаждения.

— Кажется, мои воспоминания были неверны, — прошептала Эстелл.

— Неужели! — откровенно усмехнулся он, а учащенная пульсация его плоти внутри ее лона стала размеренной.

— Они содержали явную недооценку, — простонала она, сжимая его голову и лихорадочно целуя лицо.

Позднее, когда она еще раз ощутила это сладкое опустошение, оно почти мгновенно сменилось еще более неудержимым и требовательным желанием, стремлением вновь ощутить головокружительное наслаждение.

— Что ты делаешь со мной, Эстелл! — Нотки торжества прозвучали в его восклицании перед тем неповторимым моментом, когда весь мир вокруг них сначала замер, а потом взорвался.

Несколько минут они лежали неподвижно, тяжело дыша. Потом, демонстрируя оставшиеся в нем силы, к чему Эстелл отнеслась весьма скептически, Стивен взял на себя трудную задачу вытянуть из-под нее стеганое одеяло. То и дело останавливаясь, чтобы чмокнуть Эстелл в место, оказавшееся возле его губ, он наконец справился с одеялом и накрыл их обоих.

— Ты забыл взбить подушки, — лениво поддразнила она и едва не задохнулась от радостных ощущений, когда один из его случайных поцелуев пришелся ей в подбородок.

— Неблагодарная женщина! — проворчал он с ирландским акцентом, соскальзывая чуть ниже и кладя руку ей на грудь. — Делай что хочешь со своей подушкой, а мою оставь в покое. Она у меня замечательная!

Эстелл медленно провела пальцами по его волосам, и ей показалось, что сердце вот-вот разорвется от счастья.

— Сожалений нет? — нежно спросил Стивен.

— Никаких! — мечтательно ответила она.

— Теперь ты понимаешь, как неразумно было убегать от меня тогда, в Брайтоне?

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Эстелл, и дыхание у нее перехватило от недоброго предчувствия.

— Ты была со мной так недолго, и я не успел успокоить твою душу.

— Стивен, я должна объяснить…

— Ты не должна объяснять ничего! Все, к чему я стремлюсь, — это проводить в Лондон уверенную в себе женщину.

Пальцы Эстелл продолжали поглаживать его волосы, но внутри у нее похолодело. Счастье, которое она испытала в его объятиях, было призрачным… Он хотел лишь успокоить ее и сделать свободной для любви, а она хотела его любви. Ее непроизвольная ложь превращалась в действительность. Если раньше она подсмеивалась над своей нелепой выдумкой о безответной любви, то теперь ей было не до смеха!

8

В эту ночь Эстелл вспоминала множество вещей о Стивене, которые не приходили ей в голову, с тех пор как она его узнала. Его своеобразный юмор, проявлявшийся в самые неожиданные моменты, даже во время занятий любовью, ставил ее в тупик. Но когда позднее она подумала, сколько других женщин были близки с ним, сердце ее наполнилось болью.

— Эстелл, ты не спишь? — сонно спросил он, оторвав голову от ее груди.

— Ммм… — Боль была быстро вытеснена радостным подъемом, и Эстелл вновь вернула его голову на место.

— Я сейчас кое-что скажу тебе и хочу, чтобы ты неукоснительно следовала моим инструкциям, не задавая никаких вопросов. Слышишь?

— Слышу, сэр! — подобострастно хихикнула она в ответ.

— Прекрати это глупое хихиканье!

— Извините… сэр!

— Я не шучу, — прорычал он, проводя в качестве предупреждения колючим, как наждак, подбородком по нежной коже ее груди.