— Удивительно, насколько обманчивыми могут быть голоса: можно подумать, что он намного моложе Роналда.

— Я скажу ему об этом, он будет польщен, — тихо проговорила Эстелл, нисколько не чувствуя себя виноватой за это маленькое лукавство. Ее мать к любому человеку в возрасте Стивена относилась как к потенциальному жениху, и его возможное присутствие поблизости не смогло бы удержать ее от требования подробно описать его.

— Я тебе не говорила, что бедный мистер Бэрри снова сломал ногу?

Огонь уже ярко полыхал в камине, когда мать Эстелл закончила сагу о ноге мистера Бэрри и перешла к ужасной погоде. На этом месте Стивен поднялся, отряхнув руки, и показал жестами, что собирается умыться и приступить к еде.

— С тобой так приятно говорить, дорогая, но мне некогда: я должна готовить ужин. Береги себя, и мы оба надеемся скоро тебя увидеть!

— Ты тоже береги себя и передавай привет Джону!

Положив трубку, Эстелл бросилась на кухню и увидела, что Стивен делает бутерброды, а суп уже кипит на плите.

— Мне ужасно неловко, что тебе пришлось все делать одному, извини меня! Я потом уберу и приготовлю кофе.

— Ты уверена, что не состоишь в родстве с моей матерью? — спросил он с ленивой улыбкой. — Но если тебе неловко — займись чем-нибудь. Есть у Роналда какие-нибудь подносы?

— В буфете, рядом с холодильником. Я успею сбегать наверх и переодеться? — спросила она, вспомнив, что под халатом на ней ничего нет.

— Это совершенно необязательно! — воскликнул он. — Во всяком случае, сейчас мы одеты одинаково, а если ты переоденешься, то неловко будет уже мне… Что ты собираешься делать? — тяжело вздохнул он, увидев, что Эстелл направилась к раковине.

— Разреши мне по крайней мере помыть руки! — возмутилась она. — Телефонная трубка вся в угольной пыли.

— Хорошо, я займусь ею, — проворчал он, — как только закончу здесь.

— Извини, извини, извини, — пропела Эстелл, вытирая руки и доставая подносы. — Обещаю, ты больше и пальцем не пошевелишь в течение всего вечера!

— Ты, кажется, должна была мне что-то передать? — спросил Стивен, разливая суп.

— Не припоминаю… — ответила она в недоумении.

— Ты сказала своей матери, что сообщишь мне что-то, что мне польстит.

— Так ты подслушивал!

— А ты краснеешь, Эстелл!

— Поскольку ты перетрудился, я принесу твой поднос в кабинет, — заявила она, не обращая внимания на его поддразнивания.

— Я сам отнесу свой поднос, — засмеялся он, — и мы завершим наш интригующий разговор у камина.

— Хорошо, хорошо, я все объясню, — вздохнула Эстелл, когда они уселись в кабинете с подносами на коленях и Стивен с нетерпеливым любопытством взглянул на нее. — Мама заметила, что у тебя молодой голос, и я сказала, что ты будешь польщен, услышав это.

— Ты оказалась права: я польщен. — Стивен склонил голову набок, пристально рассматривая ее. — Но я что-то не помню, чтобы ты назвала мой настоящий возраст, хотя слушал внимательно.

— Ешь суп, пока не остыл, — смущенно пробормотала Эстелл и надкусила бутерброд: — Ммм, вкуснятина!

— Не разговаривай с полным ртом, — проворчал он. — Итак, ты решила внушить своей матушке, что живешь в одном доме с обладателем молодого голоса, которому за семьдесят?

— Скажи спасибо, что я сделала это! — воскликнула Эстелл, не переставая жевать.