С грохотом прикрыв кастрюлю крышкой, она подошла к двери во внутренний дворик, открыла ее и вышла на холодный вечерний воздух.

Пару месяцев назад, когда осень только начинала красить в желтый цвет листву деревьев, в ней стало нарастать какое-то внутреннее возбуждение. Она словно просыпалась после тягучего кошмара трех последних лет и медленно, но неуклонно осознавала необходимость принять какие-то важные решения. То, что возвращение Алекса не произвело на нее ожидаемого впечатления, доказывало необратимость происшедших в ней перемен.

Ветер неожиданно изменил направление и бросил в ее сторону пригоршни дождя. Эстелл быстро укрылась под козырьком двери и провела рукой по лицу, пытаясь понять, отчего оно стало мокрым — от дождя или от слез.

Но ведь Стивен тоже был частью того кошмара, мрачно думала она, однако все, что связано с ним, по-прежнему живо в ней. О'кей, она просто должна смело посмотреть ему в глаза… Но как это сделать, если мужчина, оставивший такой глубокий след в ее жизни, либо забыл ее, либо намеренно не хотел возвращаться к прошлому?

— Эй, Эстелл!

Она вздрогнула не столько от неожиданности, сколько от тона открытого осуждения, звучавшего в его голосе. Она вошла внутрь и уже собиралась закрыть дверь, когда почувствовала резкий запах горелого.

— Не закрывайте, ради Бога, эту дверь! — воскликнул с раздражением Стивен. Он пересек кухню большими шагами и швырнул кастрюлю с морковью в раковину. — Было бы неплохо выключить все это, прежде чем вы выйдете прогуляться! — пробормотал он, наклоняясь вперед и открывая окно над раковиной.

— Ох! Я была уверена, что все выключила, — солгала Эстелл, невольно избегая правды и всех сопровождающих ее осложнений. Наблюдая, как он спешит обратно к плите, она отметила, что Стивен переоделся в джинсы и просторный хлопчатобумажный свитер, элегантно сидевшие на нем. — Я взгляну на картошку! Может быть, ее удастся спасти, — поспешно сказала она.

Но он уже поднял крышку кастрюли.

— Боюсь, и здесь уже не на что смотреть! — без обиняков сообщил он ей, отодвигаясь при ее приближении.

Покраснев от стыда, Эстелл была вынуждена отметить, что большая часть картошки разварилась. Она слила воду в раковину и вернулась к плите, стараясь не смотреть на Стивена, картинно развалившегося за столом. Уменьшив огонь, она подсушила кашицу в кастрюле, добавила кусочек масла и начала мять оставшиеся картофелины. Тишина оглушительно звенела у нее в ушах. Она переложила пюре в подогретую миску и с облегчением заметила, что оно было в меру густым.

Достав из духовки тушеное мясо, приготовленное миссис Уэрт, она поставила все на стол и почувствовала, что у нее слегка кружится голова и трясутся ноги. Смотреть на еду ни в малейшей степени не хотелось, хотя из кастрюли исходил соблазнительный аромат. Еще меньше радовала перспектива делить трапезу с сидящим против нее человеком, на лице которого появилось удовольствие, когда он наклонился вперед и начал накладывать еду.

— Вы знали Линдси? — неожиданно спросил он.

Она покачала головой. Ей вновь вспомнились слова профессора о том, что возвращение в Дан-Лэре для Стивена вдвойне тяжкое испытание.

— Роналд мне много о ней рассказывал. Кажется, она была каким-то особенным человеком.

— Да, Линдси и впрямь была особенной, — медленно проговорил он, и его глаза на мгновение затуманились. — Странным образом сейчас вы напомнили мне ее. Но если бы Линдси готовила эту морковь, она спалила бы дом дотла.

Эстелл почувствовала, что напряжение немного спало, ей даже удалось улыбнуться.