Эстелл почувствовала, что напряжение немного спало, ей даже удалось улыбнуться.

— Кажется, Роналд говорил, что миссис Уэрт запретила ей бывать на кухне. Но уверяю вас, подобное случилось со мной впервые.

— А как вы познакомились с Роналдом? — спросил он. — Я заметил, что иногда вы называете его профессором, но мне кажется, вы слишком молоды, чтобы быть одной из его студенток.

— Я была его студенткой, когда он преподавал в Лондоне, — ответила она, абстрагируясь от других воспоминаний, связанных с тем памятным годом. — Мне посчастливилось попасть в одну из его последних групп.

— Теперь вы меня заинтересовали, — пробормотал Стивен. Глаза его расширились в насмешливом удивлении. — Значит, вы входили в одну из этих creme de creme групп, созданием которых он увлекался перед тем, как перейти на положение, неправильно характеризуемое им как положение «полной отставки»?

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — заметила Эстелл. — Он не тот человек, который может полностью уйти от дел, — такова его сущность!

— Вы пытаетесь сменить тему разговора? — спросил Стивен, лениво улыбаясь. — И все же замечу, что вы выделяетесь и на фоне немногих отобранных Роналдом. Мне кажется, что любые ошибки, допущенные при наших испытаниях, не должны подействовать на вас удручающе.

— Я бы не хотела обсуждать эту тему, — тихо проговорила она и сделала вид, что полностью поглощена едой, с ужасом чувствуя, что эротическое возбуждение внутри нее разгорается все сильнее.

Шок может привести к страшным вещам, но, к счастью, огромное потрясение, которое она испытала, не лишило ее полностью разума.

— Мне кажется, я должен ввести вас в курс дела, хотя многого о предстоящих испытаниях не расскажешь, — сказал он после некоторой паузы. — Но я не уверен, что смогу сосредоточиться на этом в данный момент. — Произнося эту фразу, он взглянул на Эстелл, и на какой-то миг она прочла в прикрытых тяжелыми веками глазах вспышку насмешливого признания; потом он устало отвел взгляд, и ее уверенность испарилась.

— Это вполне естественно, — заметила она, поднимаясь, чтобы убрать посуду. — У вас был очень трудный день, поэтому отложим все до завтра. — Еще не закончив эту фразу, она поняла, что совершает ошибку. — Есть фрукты, если хотите, добавила она поспешно, чтобы сгладить двусмысленность предыдущего высказывания. — Я сделаю кофе.

— Да, просто кофе — было бы хорошо! — сказал он и в изнеможении откинулся в кресле, с трудом следя за ее движениями. — Итак, мимо вашего внимания не прошло, что у меня сегодня был очень трудный день, не так ли?

Стальные нотки в его голосе заставили Эстелл застыть в дурном предчувствии.

— Роналд сказал, что вы впервые приехали в Дан-Лэре после смерти его жены, — пояснила она без выражения.

— И это все? — спросил он с неприкрытым вызовом.

Эстелл выключила чайник, стараясь выиграть время и справиться с раздражением, неожиданно вспыхнувшим в ней. Скорее всего, он просто спрашивал, все ли это, о чем упоминал Роналд, думала она, чувствуя себя страшно униженной тем, что он мог забыть ту страсть, которую они некогда испытали. Но впечатление, что он играет с ней в кошки-мышки, не покидало ее.

Не в силах больше сдерживаться, она повернулась с твердым намерением прямо взглянуть ему в лицо. Голова Стивена была откинута назад, глаза закрыты. Не выражение усталости на его лице погасило ее раздражение, а глубокое страдание, с которым эта усталость была смешана.