– Я этого не делала, – возразила Фрида.

– Вы находились в состоянии шока, – заявил мистер Хан. – Кстати, хочу заметить, что накладывать жгуты уже не рекомендуется. Они грозят некрозом тканей, но не в данном случае. Вас доставили в операционную меньше чем через час. – Он хотел погладить ее по ноге, но сдержался. – Вам повезло с ранениями спины и живота, если можно так выразиться. Внутренние органы не задеты. Но, как говорится, достаточно и одной смертельной раны. Сначала мы переживали за вашу ногу, но она хорошо восстанавливается. Скорее всего, вам придется отложить тренировку тройного прыжка до следующих Олимпийских игр, но кроме этого…

– Мэри Ортон, – перебила его Фрида.

– Что?

– Как дела у Мэри Ортон?

Улыбка мистера Хана исчезла.

– К вам пришел друг, – сообщил он. – Он ответит на любые вопросы. Конечно, если вы уже достаточно окрепли.

– Да, – решительно заявила Фрида. – Окрепла.

Она откинулась на подушку и увидела, как над ней появилось лицо Карлссона. Вдруг ей показалось, что над головой у него плавает тучка или, возможно, дирижабль. Наверное, побочное действие болеутоляющих.

– Вы ужасно выглядите, – бесцеремонно сообщила она.

– Мы можем обсудить это в другой раз, – предложил он. – Медсестра говорит, что вам нужен покой.

– Нет, сейчас, – упрямилась Фрида. – Мэри Ортон?

Карлссон посмотрел в сторону, словно ожидал, что вместо него заговорит кто-то другой.

– Врач сказал, что она умерла на месте, – сообщил он. – Думаю, когда вы ее нашли, она уже какое-то время была мертва.

– Нет, – возразила Фрида. – Она была жива. Я помню ее глаза. Они двигались.

– Говорят, она потеряла много крови. Мне очень жаль.

Фрида почувствовала, как лицо обожгла слеза. Карлссон достал салфетку и аккуратно промокнул ее щеку.

– Мы ее подвели, – вздохнула Фрида. – Не оправдали доверия.

– Парамедикам и с вами хватило работы. Двум другим помочь было уже нельзя.

– Двум другим?

– Мэри Ортон и Бет Керси.

– Что?! – воскликнула Фрида, пытаясь подняться с подушек. – Что вы имеете в виду?

– Легче, легче, – сказал Карлссон, словно успокаивая ребенка. – Не волнуйтесь. У вас не будет никаких неприятностей.

– Каких еще таких неприятностей?

– Вам совершенно не о чем беспокоиться, – продолжал Карлссон. – Совсем наоборот. Вам, наверное, даже медаль дадут.

– Да о чем вы говорите? – растерялась Фрида. – Я ничего не помню.

– Совсем ничего?

Фрида покачала головой и попыталась сосредоточиться. Все происшедшее казалось таким размытым, таким далеким.

– Сначала меня ударили в спину, – сказала она. – Я даже не видела ее. По крайней мере, насколько помню.