– Кто оплачивает содержание Елены? – поинтересовался Сеня.

– Кирилл, – спокойно ответила хозяйка.

– Он же болен! – удивилась я. – Не способен сам себя обслуживать. Стал таким же, как Елена, лет пять ему, если не меньше.

Клавдия зажмурилась, прикрыла лицо ладонью, издала странный звук. Похожий вырывается из почти пустого флакона с лаком для волос. Потом она похлопала себя по щекам.

– Простите! Чихаю, как морская свинка. Самой смешно от того, какой звук издаю. Да, Кирилл нездоров. Но у него в банке лежат деньги, со счета раз в месяц просто списывается некая сумма, которая автоматически падает мне на карту. Оплачиваю все, что надо Лене.

– Эсфирь Иосифовна знает о вашем существовании? – живо осведомилась я.

– Нет-нет, – замахала руками Клавдия. – Супруга считает своего мужа идеальным. А я никогда не имела желания рушить чужой брак.

– У Попова один ребенок? Леночка? – прикинулась я ничего не знающей.

– Нет, был сын от Эсфири и еще дочь, – сообщила Клава. – Там другая история. Кирилл познакомился с девушкой, та родила ребенка. Попов опешил, он тщательно предохранялся – и такое! Две осечки за жизнь! Оба раза незаконнорожденные девочки. Моя внучка – вечная детсадовка! Если малышку с олигофренией сдать в интернат, то она даже есть сама не научится. А Леночка много чего умеет. Она добрая, ласковая, веселая, всех любит. Но, несмотря на это, Кирилл не хотел с ней встречаться. А вот ребенка от Анастасии обожал, та девочка воспитывалась в его семье. Тут деликатное обстоятельство – Ася спала одновременно с Кириллом и его сыном Евгением. Последний не знал, что у них с отцом одна баба на двоих, и сообщил матери, что у него ребенок на стороне. Новость узнала жена парня, Ася умерла, незаконнорожденную малышку пришлось взять в семью. Все, кроме Кирилла, думали, что она дочь Жени, да и тот так полагал, назвал дитя в честь бабушки Эсфирью. Дома ее называли Фирой, любили, баловали. Однако, несмотря на ласку и заботу, с юных лет девчонка отвратительно вела себя, прямо сборищем пороков была. Ну и очень плохо дело закончилось – Фиру убили. Никаких подробностей не знаю, лишь то, что школьница связалась с дурной компанией. А уж как ее все дома обожали! Вот не надо родителям в крайности кидаться – или «ненавижу до смерти», или «обожаю до беспамятства». Фиру залюбили до смерти в прямом смысле слова.

– Вы не слышали, случайно, про Никиту Коршунова? – осторожно осведомилась я. – Кто-то считает его сыном Кирилла от домработницы Агафьи.

– Нет, – разочаровала меня женщина. – Что же касаемо горничной… вряд ли. Мы с Поповым были близки, он своих любовниц от меня не скрывал, рассказывал о них. Да, мы с ним тоже в постель ложились, но связывала нас дружба. Ни с женой, ни с очередной девицей он откровенничать не мог, а со мной – сколько угодно. Кабы у Кирилла был мальчик от Агафьи, я бы точно знала. Кстати, у этой женщины еще подрастал сын Роман. Кирилл и к его появлению на свет не причастен, его отец – бизнесмен то ли из Москвы, то ли из Питера. Попов говорил: «Птичка в гнездышке не срет, зачем неприятности в семье? Спать с горничной? Это очень глупо. Да и Агафья мне абсолютно не нравится».

Мы распрощались с Клавдией, сели в машину и поехали домой. Некоторое время молчали, потом Сеня тихо начал:

– Подведем промежуточные итоги нашей работы. У прекрасного семьянина и успешного писателя была бурная тайная жизнь, он отец двух внебрачных дочерей.