Вообще говоря, самое почетное место в домах гостю отводилось под образами, а хозяин сидел по правую руку от него. Прощаясь, гость обращался прежде всего к образам, полагал на себя крестное знамение, как и при входе в дом, если хозяин его удостаивал этим.

"В обращении с низшими себя, по большей части, русский был высокомерен, - отмечает историк Николай Костомаров. - И часто тот, кто унижался и сгибался до земли перед старшим, вдруг делался надменен, когда богатство или важная должность отдавали ему в зависимость других. В русском характере было мало искренности; дружба ценилась по выгодам; задушевные друзья расходились, коль не обязывала их взаимная польза, и часто задняя мысль таилась за изменениями дружественного расположения и радушным гостеприимством. Довольно было любимцу государя приобрести царскую немилость, чтобы все друзья и приятели, прежде низко кланявшиеся ему, не только прекратили с ним знакомство, но не хотели с ним говорить и даже причиняли ему оскорбления. Так, заточенную в монастырь великую княгиню Соломониду оскорбляли не только словами, но и побоями!"

В общении - смесь византийской напыщенности с татарскою грубостью. В разговорах - церемонность и крайняя осторожность. Невинное слово принимается слишком серьезно и порождает тяжбы, ссоры, неприличную брань. К (((( веку все больше и во всех сословиях начинают мстить в форме доносов. Поданная на кого-то ябеда втягивает его в разорительную судебную тяжбу. Провоцируют ссоры, чтобы составить челобитную о драке, грабеже и обиде. Наемные ябедники и доносчики предлагают свои услуги за деньги. Их преследуют и клеймят позором, однако власти всячески покровительствуют доносам там, где затрагиваются её интересы или идет речь о чьем-то уклонении от обязанностей службы. Какая уж тут дружба между служилыми людьми, если в любой момент по навету могут обвинить в нерасположении к царю, подвергнуть пыткам и заставить наговорить на себя, даже если невиновен. На свадьбах, похоронах и пирах, в церкви и в кабаке - повсюду были шпионы государевы. Доносительство становилось профессией, и чертой характера.

Преподобный Сильвестр, церковник и литератор того времени, поучал в сборнике наставлений "Домосторой" без жалости наказывать ребенка битьем, "воспитывать дитя в запретах, чтобы найти в нем покой и благословение". Жену же рекомендует наказывать и вразумлять страхом наедине, а наказав, простить, и попенять, и с любовью наставить, и поучить, но при этом ни мужу на жену гневаться, ни жене на мужа, а всегда жить в любви и согласии". Правда, "за любую вину по уху, по глазкам не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колоть, ничем железным или деревянным не бить". Чем же бить? Плетью - "осторожно, разумно, больно, страшно и здорово, но лишь за большую вину и под сердитую руку".

У знатных и зажиточных людей Московского государства жены и девицы сидели взаперти, как в мусульманских гаремах. Самые благочестивые граждане были убеждены, что девиц надо бить почаще, чтобы те не утратили своего девства. И чем знатнее род, тем большей строгости подвергали девицу...

Церковные документы ((( века сохранили немало свидетельств о "богопротивных игрищах", особенно в ночь на Ивана Купала, когда "есть мужем и отроком великое падение на женское и девичье шатание. Тако и женам мужатым беззаконное осквернение тут же". На таких языческих празднествах массовое гуляние частенько сопровождалось "растлением девства" и уже потом разбирались, что это было: "блуд осильем", "сама изволиша" или соблазнили девицу лживым обещанием жениться на ней. Однако простой люд смотрел на подобное "баловство" спокойно. Многие невесты ещё до свадьбы приживали по два - три ребенка, причем от разных отцов. Хочешь не хочешь, но соблазнителей все же наказывали, накладывая на них епитимью с обязательством соблюдать виновному пост в течение нескольких лет или денежный штраф.