— Народы Европы не могут сохранить мир, но это не повод для смерти американских граждан, — повторила она мысль, высказанную в одном из выступлений Рузвельта, которое она выучила наизусть.

Мэри Гилл зааплодировала, но Флорентина не обратила на неё никакого внимания и продолжила своё выступление, теребя подол платья влажными ладонями. Последние слова она произнесла с огромной скоростью и села на место под аплодисменты и улыбки.

Эдвард Винчестер поднялся со своего места и пошёл к доске, мальчики из его класса бурно приветствовали его. Флорентина впервые поняла, что некоторые из присутствующих заранее решили, за кого будут голосовать. Она только надеялась, что и к ней это тоже относится. Эдвард сказал своим одноклассникам, что победа в футбольном матче — это победа всей страны, а Уилки выступает за всё то, во что верят их родители. Разве кто-нибудь хочет голосовать против воли своих отцов и матерей? А ведь если они поддержат Рузвельта, то потеряют всё. Это утверждение было встречено овацией, и он повторил его. По окончании выступления Эдварда тоже наградили аплодисментами и улыбками, но Флорентине показалось, что они были не громче, чем те, что получила она.

После того как Эдвард сел, мисс Эванс поздравила обоих кандидатов и попросила двадцать семь выборщиков взять по листу бумаги и написать имя Эдварда или Флорентины — в зависимости от того, кого они видят в роли президента. Перья опустились в чернильницы и застрочили по бумаге. Бюллетеней мягко коснулась промокашка, они были сложены и переданы мисс Эванс. Получив последний, она стала разворачивать их и складывать в разные стопки. Этот процесс, казалось, продолжался многие часы. Класс всё это время хранил молчание, что само по себе было событием чрезвычайным. Закончив разворачивать бюллетени, мисс Эванс медленно и внимательно пересчитала двадцать семь бумажек, затем перепроверила себя.

— Результаты шуточных выборов президента Соединённых Штатов таковы, — Флорентина затаила дыхание. — Тринадцать голосов подано за Эдварда Винчестера… — Флорентина чуть не подпрыгнула от радости, что она победила. — …И двенадцать голосов за Флорентину Росновскую. Два листа бумаги оказались незаполненными, а это значит, что двое воздержались от голосования.

Флорентина не верила своим ушам.

— Поэтому объявляю Эдварда Винчестера, представлявшего Уэнделла Уилки, президентом Соединённых Штатов.

В тот год это были единственные выборы, которые Франклин Рузвельт проиграл, но Флорентина не могла скрыть своего разочарования и спряталась в раздевалке для девочек, чтобы никто не видел, как она плачет. Выйдя из раздевалки, она столкнулась с поджидавшими её Мэри Гилл и Сьюзи Джекобсон.

— Да неважно всё это, — сказала она, пытаясь выглядеть спокойной. — По крайней мере, вы-то голосовали за меня.

— Мы не могли.

— Почему не могли? — недоверчиво спросила Флорентина.

— Не хотели, чтобы мисс Эванс увидела, что мы не знаем, как пишется твоя фамилия, — объяснила Мэри.

По дороге домой мисс Тредголд выслушала эту историю не менее семи раз и в итоге набралась храбрости, чтобы спросить, сделала ли её подопечная какие-то выводы из этого урока.

— Конечно, — произнесла Флорентина с чувством. — Я выйду замуж за человека с очень простой фамилией.

Авель смеялся, когда ему всё это пересказали, и в тот вечер за ужином с Генри Осборном предостерёг его:

— Не упускайте её из виду, Генри, потому что пройдёт совсем немного времени, и она займёт ваше место.