За четыре часа до начала процесса Генри Осборн был найден мёртвым в своей камере. Он повесился на гарвардском галстуке.

— Почему Генри покончил с собой? — спросила Флорентина мать, позвонив ей тем же утром.

— О, это легко объяснить, — ответила Софья. — Генри узнал, что частный детектив, которому он — чтобы погасить долги — продал досье, действовал через анонимного посредника от имени Уильяма Каина. И именно Каин передал досье в ФБР.

Флорентина, которая ждала второго ребёнка, испытала такой приступ ненависти к Уильяму Каину, что попыталась перенести её на Ричарда. Но поняла, что Ричард столь же сердит на отца, как и она, когда услышала его телефонный разговор с матерью.

— Ты был строг, — сказала Флорентина, когда он положил трубку.

— Да, это так. Моей бедной матери достаётся с двух сторон.

— Мы ещё не добрались до последнего акта трагедии, — заметила Флорентина. — Сколько себя помню, папа всегда хотел вернуться в Варшаву. Теперь он никогда не простит твоего отца!

Флорентина следила за ходом слушаний по делу отца, звоня каждый день матери — после того, как та возвращалась из зала суда.

— Процесс начинает поворачиваться в пользу твоего отца, — сообщила Софья в середине второй недели.

— Почему ты так думаешь? — спросила Флорентина.

— С тех пор, как ФБР потеряло своего главного свидетеля, их позиция не выдерживает перекрёстных допросов.

— Значит ли это, что папу признают невиновным?

— Я так не думаю. Но в зале суда поговаривают, что ФБР предложит ему сделку.

— Какую сделку?

— Ну, твой отец признает себя виновным в мелких правонарушениях, а они в ответ отзовут основные обвинения.

— И он сможет отделаться штрафом?

— Если повезёт. Но судья Прескотт — суров, так что он может присудить и тюремное заключение.

— Нет, давай будем надеяться на штраф.

Софья ничего не сказала.

«Чикагского Барона приговорили к шести месяцам условно», — Флорентина услышала эту новость в радиоприёмнике своей машины, когда ехала к Ричарду в банк. Она едва не врезалась в «Бьюик» и остановилась, чтобы послушать новости дальше.

«ФБР отозвало главные обвинения во взяточничестве против Авеля Росновского, известного как Чикагский Барон, и обвиняемый был признан виновным в двух незначительных эпизодах — попытках оказать неподобающее влияние на государственного чиновника. Присяжные были распущены. А судья Прескотт, подводя итог, сказал: „Занятие бизнесом не даёт права на подкуп государственных чиновников. Взятка — это преступление, которое только усугубляется, когда совершается интеллигентным опытным человеком, который опускается так низко. В других странах, — добавил он, — взяточничество считается допустимым, но в Соединённых Штатах дело обстоит не так“. Судья Прескотт приговорил Росновского к шести месяцам условно и штрафу в двадцать пять тысяч долларов».

— Двадцать пять тысяч долларов и шесть месяцев условно… Могло быть и хуже, — сказал Джордж своему другу.

— Не забывай, я потерял Польшу! — произнёс Авель. — Теперь всё это в прошлом. Выкупи у Парфита его два процента акций «Лестера», даже если он запросит миллион. Тогда у меня будет восемь процентов, и я смогу ввести в действие Седьмую статью устава и уничтожу Уильяма Каина в его собственном зале заседаний правления!

Джордж грустно кивнул.