— Очень по-рождественски, — снова рассмеялась Джесси.

Эдди положил локоть на спинку скамьи, оперся подбородком и внимательно уставился на нее.

— Что такое? — осторожно спросила девушка.

— Ничего. Просто приятно видеть тебя улыбающейся. В последнее время ты выглядела не очень-то счастливой.

Джесси опустила глаза. Эдди прав. Сегодня она счастлива самым безотчетным образом. Счастлива… Если честно, поехала она сюда только ради себя. Не ради Евгения. Не для того, чтобы попытаться вдохнуть новую жизнь в их отношения. Она здесь потому, что сама этого хотела: соскучилась по старой дружбе, а еще… соскучилась по нему самому.

Поняла девушка и другое — ее визит меняет характер их отношений. Она приехала к нему, а не наоборот! До сих пор Эдди делал попытки примирения. Значит, она идет ему навстречу?

Нет! — тут же испугалась Джесси. Ничего не решено. Ладно, пусть забыты недавние споры, пусть они отодвинули на задний план людей, с которыми связаны, Рут и Евгения. Но нельзя же сделать вид, будто девять лет назад между ними вообще ничего не было, и вычеркнуть из сердца мучительные воспоминания об их интимной близости в ту ночь в горах…

И все же здорово, что она сейчас здесь. Разумного, логического оправдания этому не было, да Джесси, признаться, и не хотела его искать.

Эдди скомкал обертку сандвича и ловко, как баскетболист, бросил комок в ближайший мусорный бак.

— Перекусила? Тогда пошли.

— Пошли, — пробормотала Джесси, тоже скомкала обертку и повторила его бросок, издав неприлично ликующий вопль, когда попала. Потом они делали покупки, осмотрели здание мэрии, сохранившееся с начала прошлого века, побывали в городке аттракционов, где поиграли в китайский бильярд, и, наконец, поднялись на холм, чтобы в сгущающихся сумерках полюбоваться рождественской иллюминацией улиц и площадей.

Все это время Джесси ощущала нечто странное — ее чувства обострились, она словно пробуждалась от оцепенения. Когда в вагоне метро их толпой прижало друг к другу, она ощутила едва уловимый запах шерстяного свитера Эдди, связанного его матерью. Так пахли когда-то все вещи в их доме. Чуть дымком, чуть горечью полыни. От нахлынувших чувств девушка едва не задохнулась, уткнувшись ему в грудь.

Эдди обратил внимание на ее состояние. Как-то притих, насторожился, в его глазах так и светились вопросительные огоньки. Мало того что она поддается его физической привлекательности, так он еще и догадывается об этом, переполошилась Джесси.

Наконец они вернулись в его элегантные апартаменты. Ноги уже не слушались Джесси, она смертельно устала от прогулки по зимней стране чудес с самым, вероятно, очаровательным мужчиной в Детройте.

Джесси помогла ему накрыть на стол и приготовить ужин. Они обменивались любезными фразами, но оба ели слишком быстро, избегая смотреть друг на друга. А убрав посуду, поспешили разойтись по комнатам — пора было готовиться к концерту.

Стоя у туалетного столика, Джесси сосредоточенно занималась косметикой. Единственное, что отвлекало ее, — звук льющейся воды, доносившийся из ванной. Как непрошеное наваждение, краснея, гнала она прочь мысли о ладном мужском обнаженном теле, кольцах кудрей на лбу и груди… Джесси стыдилась самой себя, того состояния, до которого довело ее воображение. Это просто реакция на то, как хорошо они ладили с Эдди сегодня, вот и все, решила она, отказываясь признать явственный отголосок страсти из того далекого прошлого…

Эдди стоял перед музыкальным центром в гостиной и слушал музыку. Он был сама сосредоточенность. Джесси задержалась в дверях, стараясь не мешать ему, мельком окинула взглядом с головы до лакированных черных туфель. Если и существуют мужчины, словно родившиеся в смокингах, Палмер, несомненно, один из них.