Девушка не понимала, почему это так ее заботит. Гордость? В ней все дело? Наверное, если вспомнить, как тогда обидел ее Эдди. И пусть не думает, будто она все забыла и… все простила.

Встав с пола, она стряхнула хвойные иголки с юбки и пошла на кухню ставить чай. Тут вдруг до нее дошло: я освободилась от Евгения.

— Претенциозный болван! — произнесла она вслух, вспомнив, как насмешливо коверкает его имя Палмер… Вот уж правда, вообразил себя личностью, а на самом деле — заурядный тип, зануда. Где же были ее глаза?

Когда они начали встречаться, она сразу подумала: вот он, зрелый, уравновешенный, солидный, домосед. Полная противоположность экспансивной натуре Эдди. Не из бессознательного ли протеста она обратила внимание на коллегу? И лишь постепенно до Джесси стало доходить, как она ошиблась. Просто он по своему характеру оказался человеком пассивным. Его мало что интересовало, он никуда не ходил и явно приучал ее к своему образу жизни, подтрунивая над ее кипучей деятельностью и людьми, с которыми она общалась.

Джесси оправдывало только одно — они сблизились в тяжелейший период ее жизни, поэтому-то она многого не замечала. Теперь же, избавившись наконец от него, испытывала облегчение, будто освободилась от тяжких пут.

Два дня коллеги не узнавали Джесси: никогда раньше они не видели ее такой мрачной, погруженной в себя, рассеянной. Сочувственно интересовались, не заболела ли.

И в самом деле — у нее ни на что не было сил. За домашние дела она не взялась, елка в гостиной так и осталась стоять ненаряженной, покосившейся набок. Единственным спасением была партитура рождественского концерта, с которым вскоре предстояло выступать симфоническому оркестру Билли Эндрюса. Она все-таки не теряла времени зря и готовилась…

Когда в среду Джесси открыла свою парадную дверь, перед ней стоял Эдди Палмер. В руках он держал большую позолоченную трубу из папье-маше, украшенную остролистом и бантом.

— Это забавно, Эдди, но мистер Эндрюс не позволит тебе превратить репетицию в шутку. Оставь свою затею.

Он ухмыльнулся.

— Ты не поняла. Это для моей двери. Собирайся, поедем и вместе прибьем.

— Ты чокнутый! Через три часа репетиция. Не стой на пороге, заходи, а то выпустишь все тепло… Как доехал? Надеюсь, дорога не очень скользкая?

— Все нормально. — И Эдди вошел, моментально зарядив воздух своим присутствием. — Чудесная у тебя елка, Джесс.

— Не ехидничай. У меня не было времени заниматься ею.

— Вот уж не поверю! — расхохотался Палмер. — Не помню случая, чтобы ты чего-то не успела сделать, если надо.

— Как видишь, — потеплев, улыбнулась девушка.

— Значит, занималась чем-нибудь более важным. Я, конечно, не Шерлок Холмс, но точно могу сказать: с кухни пахнет чем-то вкусным.

Джесси покраснела. Она, безусловно, не была уверена, явится ли Эдди Палмер на сегодняшнюю репетицию, но на всякий случай кое-что приготовила. Мысленно ругала себя за мягкотелость, желание угодить, а руки сами тянулись к стряпне… В конце концов пусть думает, что это для нас с Евгением, нашла она оправдание. В кухню Джесси его все-таки не пустила.

— Нечего вам там делать, господин инспектор, — преградила она ему путь, шутливо пригрозив пальцем.

— А я и не собирался, — взял под козырек Эдди. — Ты лучше побыстрей одевайся. Это не займет у нас много времени, Джесс. Проехать-то всего пару миль.

Джесси удивилась.

— Ничего не понимаю. Куда ехать? О чем ты говоришь?

— Приготовься к сюрпризу. Я внес аванс за дом Дергудов.