— Тогда я пойду один… Жаль, что не хочешь составить мне компанию. Это же когда-то была наша мечта, а не только моя!

— Нет уж, пальма первенства принадлежала, как всегда, эксцентричному Палмеру, я только развесила уши, и все. — Джесси помолчала. — Ты в самом деле пойдешь в горы?

— Да.

— Один?

— Очевидно.

— Это же опасно!

Эдди пожал плечами, мол, ничего не попишешь. У нее мурашки побежали по спине. Воцарилась долгая пауза.

— Ладно, я тоже пойду, — наконец решила Джесси. — Но попомни мои слова, нас ждет там один сплошной холод.

На что я согласилась? Забраться с Эдди в те самые горы, где мы стали любовниками, мучительно размышляла она и настороженно взглянула на Палмера. Тот с серьезным видом пялился в тарелку. Вспоминает ли он ту ночь, как это часто делаю я? Бурлит ли его кровь при воспоминании о нашей юной страсти? Может, потому он так посерьезнел сейчас?

Эдди поднял глаза, и она увидела в них ответ. В это мгновение они оба вернулись туда и лежали в палатке, сжимая друг друга в объятиях, словно обезумевшие.

Эдди откашлялся и отвернулся. Похоже, он мучительно искал, как разрядить ситуацию.

— Посмотри-ка, Джесс. — Переплетя большие пальцы, он расположил их рядом со свечой, так что на стене возникла тень. — Птичку не напоминает, а?

— Ловко.

— Кролик получается еще лучше.

Но он не изобразил кролика, и ни один из них не улыбнулся. Эдди уронил голову на руки в горьком раздумье.

— Помоги мне, Джесс, — простонал он. — Я не знаю, как с этим справиться.

В ней запульсировала каждая клеточка. Возможно ли такое? Неужто Эдди тоже борется с влечением ко мне? Поэтому так странно говорит и держится?

Джесси вскочила и принялась механически убирать со стола. Ей было не по себе. Наверное, и ему тоже, лихорадочно думала она. Им обоим ни к чему разжигать в себе чувства, которые не более чем призрак, минутное наваждение.

— Помочь тебе?

— Помоги.

Несколько минут в комнате так грохотало, словно они убирали столы в большом ресторане. Джесси не знала, отвлекло ли столь прозаическое занятие его, но ей оно явно не помогало. Чем быстрее она двигалась, тем сильнее ощущала его близость.

Они одновременно протянули руки к корзинке для хлеба. Их взгляды встретились, и она поняла, что все кончено. Эдди отшвырнул корзину в сторону и сгреб ее в объятия.

— Я решил, — объявил он. — Вот как мы справимся с этим.

В следующее мгновение он уже целовал ее. Плотину сдержанности прорвало, свободу получил поток слишком долго сдерживавшегося желания.

— О господи, Джесс!

Эдди оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание. Она скользнула пальцами по его роскошным кудрям, с мучительной сладостью ощущая их жесткость. Он застонал, их губы опять слились.

Это происходит на самом деле? — соображала Джесси, погружаясь в бездонное, долгожданное счастье.

— Эд? — с дрожью пролепетала она.

— Шшш, — прошептал он.

Его поцелуи стали медленнее, глубже, чувственнее, Джесси просто плавилась. Руками он ласкал ее шею, грудь, с силой прижимая ее бедра к своим. Даже сквозь одежду она ощущала упругость бунтующей мужской плоти, под натиском которой сладостная истома охватывала все ее тело.

Где-то в комнате пробили часы. Не выпуская девушку из своих объятий, Эдди обернулся, потом неохотно оторвался от нее.

— Нам пора, — с сожалением в голосе произнес он.

— О, Эдди… — Она коснулась его влажных губ дрожащими пальцами.