По характерным звукам она и без того знала, что он делает. Вот грохнул в прихожей рюкзаками. Захлопнул входную дверь. Щелкнул выключателем. Разулся. Прошлепал по коридору. Загремел таз — значит, зачем-то оказался в ванной. Ага, пустил воду, наверное, чтобы вымыть руки. На кухне зашипел газ и звякнул ее стеклянный чайник. Это хорошо, от горячего чая она сейчас не отказалась бы. Отогревшаяся за время дороги, Джесси теперь вновь почувствовала, как промерзла. Холодно было где-то в глубине, будто сами внутренности заледенели, так что она оказалась не в состоянии шевельнуться…

— Джесс, — тихо позвал он. Опустившись на колени, Эдди стоял перед ней. — Давай-ка я помогу.

Она улыбнулась.

Он осторожно, как с ребенка, стянул с нее куртку, свитер. Когда принялся за остальное, Джесси застеснялась.

— Да будет тебе, — поцеловал он ее в краешек губ.

Она чуть не расплакалась от охватившей ее нежности. Взяла Эдди за руку, разжала пальцы, хотела поцеловать его ладонь.

— Боже, Эдди, что это?

Он только отмахнулся.

— На мне, как на собаке, все заживает быстро. Давай-ка лучше посмотрим на твою ногу.

Он ощупал лодыжку, чуть припухший сустав и, довольный, озорно подмигнул:

— Инвалидная коляска в твоем распоряжении.

В ванную Эдди тоже отнес ее на руках. Какое же блаженство очутиться в теплой воде, чувствуя, как оттаиваешь, расслабляешься, обретаешь блаженную невесомость, да еще когда тебя осторожно трут губкой. Плечи, грудь, живот…

Она уже не стеснялась его рук. Ей хотелось, чтобы они скользили, касались кожи, вытирали мохнатым полотенцем.

В спальне он уложил ее на простынь, прикрыл одеялом и сказал.

— Я сейчас. Лежи.

Сбегав по ступеням вниз, он вскоре вернулся с чаем и бутылкой коньяка.

— Молодец, ты, оказывается, запасливая, — кивнул он на выпивку.

— Да это же от нашего обеда осталось.

— Значит, мы оба молодцы, что не допили.

Он налил ей коньяк в чай, сам же отхлебнул из горлышка. Потом вышел, закрыв за собой дверь.

Джесси блаженствовала, вдыхая терпкий аромат, глоток за глотком, потягивала волшебный напиток. Она любила свою кровать. Широкую, удобную, еще чуть ли не бабушкину — с резной дубовой спинкой и отличным волосяным матрацем. Хорошо, что при переезде не выбросила ее на чердак, поменяв на новую. Куда им, теперешним, до старинных, сработанных на долгие годы. Правда, по габаритам великовата для современных спален, занимает чуть ли не все пространство, зато как хорошо тут понежиться вволю. Ей не часто это доводилось.

Эдди вошел и щелкнул выключателем. Джесси поняла, откуда он. Тело чуть влажное, капельки в волосах. Он не просил ее подвинуться, просто скользнул рядом, обнял, прижал к себе.

— Боже, — почти простонал он. — Сколько же я мечтал об этом.

— Ты говоришь так, будто не было в нашей жизни уже двух ночей, — тихо прошептала Джесси.

— В спальнике? В шерстяных носках? Когда со всех сторон дует и твои груди покрыты мурашками?..

— Я обижусь.

— Не надо. Ты и тогда была прекрасна, а сейчас… Только не спеши, дай насладиться, иди ко мне…

В предвкушении сладкой муки Джесси затрепетала. Его язык погрузился в глубину ее рта, а рука скользнула между телами. Джесси ощутила, как жар охватывает низ ее живота, ласкаемого его ладонью. Она испытывала невероятное наслаждение, вызванное чувственными прикосновениями. Горячая волна обдала ее. Они еще не сошлись, он только стремительно возбуждал в ней страсть, равную своей.

Эдди отбросил одеяло, любуясь распростертым на простынях женским телом.