— Что ты сказал? Ну-ка повтори! Прямо сейчас! Скажи это еще раз!

— А ты обещаешь меня отшлепать? — сказал Граймз.

Клет прошел через фойе во внутренний дворик, бросил беглый взгляд на Граймза и лысого человечка в круглых очочках и рубашке с наглухо застегнутыми пуговицами, зажавшего в руках планшет-блокнот с зажимом.

— И что это ты тут делаешь, Вейлон? — сурово спросил Клет.

— Это мистер Бенуа, наш оценщик. Бикс намеревается купить твое хозяйство за вычетом основного капитала и процентов, набежавших по твоей расписке, — ответил Граймз. — Но мне, кажется, что эта халабуда имеет серьезные проблемы. Правильно, мистер Бенуа?

— Вам придется кое-что подправить, мистер Персел, — пропищал оценщик. — Вы видели трещины от чрезмерного напряжения конструкции в арке над фойе? Я заметил следы таких же разрушений в верхних углах ваших окон. Подозреваю, что вы их с трудом открываете, не так ли? Возможно, это происходит оттого, что ваш фундамент просел или же бетон проели термиты. Поэтому это чревато конструктивным обрушением.

— А крыша не прогнулась? Люди не провалятся сквозь пол? — с усмешкой спросил Клет.

— Не думаю, что положение настолько серьезно и это действительно случится, но кто знает? — уклончиво ответил Бенуа. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не зевнуть. — Вы видели выгибание полов?

— Это здание было построено более ста пятидесяти лет назад, — заметил Клет. — Я подновил его после урагана «Катрина».

— Да, оно очень старое и повреждено ураганом. Поэтому оно вот-вот развалится, — вставил Граймз.

— Убирайтесь отсюда! — рявкнул Клет, устав сдерживаться.

— Это у тебя не прокатит, Персел, — проговорил Граймз. — По законам Луизианы, твоя расписка — все равно что договор о займе, подписанный с банком. Ты сам себя наколол, так что не надо винить других.

— Следи за метлой, — угрожающе произнес Клет.

— Ты волнуешься о той невесте Франкенштейна, которая нас встретила? Она слышала и не такое. Ты убил женщину. Как же ты можешь ходить и учить других уважению? Я слышал, ты отстрелил ей голову во время той перестрелки на байю.

Клет Персел не моргнул, но его лицо напряглось и будто замерзло под порывами ветра. В груди звучало тремоло, подобно камертону, вышедшему из-под контроля. Ему почудилось, что вертолет, в котором он летел, провалился в воздушную яму, и уши заполнил звук оживших гусениц танка, подминающих под себя баньяновые деревья и бамбук, и огражденный загон, где внутри в панике метались и вопили свиньи. Он почуял запах, похожий на горящий керосин, вырывающийся из орудийного ствола. Его руки бессильно повисли вдоль тела, а ладони стали сухими и шершавыми, как картон, когда он попытался их разжать и сжать. Ворот его рубашки и галстук сжимали ему шею и плечи, как будто он вдруг вырос на пару размеров. Он сделал глубокий болезненный вдох, как будто проглотил кусок железа, и выдавил:

— Я прикончил двоих.

— Что-что? Ну-ка повтори еще раз, — попросил Граймз.

— Я убил двух женщин, а не одну.

Вейлон Граймз взглянул на часы.

— Впечатляет. Но у нас мало времени.

— Да, нам пора идти, — подтвердил оценщик.

— Второй женщиной была мамасан, — добавил Клет. — Она попыталась спрятаться в норе, когда мы потрошили ее городок. Я кинул туда осколочную гранату. Там же прятались ее дети. Что ты об этом думаешь, Вейлон?

Граймз одной рукой помассировал шею и взглянул на Клета с покорным видом. Затем неожиданно выпустил изо рта струю воздуха, что означало смешок.