«Что-то в нем изменилось», — подумала она, хотя и не могла сказать что. Может быть, это его волосы. Они выглядели свежевымытыми и высушенными феном. Или это его глаза? Гретхен не видела в них презрения и надменности. Помимо всего этого он выглядел поистине счастливым.

— Мистер Дюпре хорошо к тебе относится, Гас? — спросила она у мальчика.

— Мы ездили на карнавал в Лафайетт. И в зоопарк тоже ездили, — довольно ответил Гас.

— Так как насчет? — спросил Дюпре.

— Насчет чего? — ответила она.

— Пообедать с нами. С Гасом. После этого я отвезу его обратно домой. Замечательный сегодня денек, — его взгляд опять задержался на лице девушки, его глаза были теплыми и, казалось, не имели и тени вероломства, — вы никогда не позировали в качестве модели?

— Конечно, позировала, рекламировала стероиды на мотоцикле.

— Прекратите, — сказал он.

Пьер ждал, что она заговорит, но Гретхен молчала и праздно рассматривала улицу, подбородок слегка приподнят, пульс словно птица трепыхался в горле.

— Я бы очень хотел увидеть вас на холсте, — сказал он, — ну давайте же, пообедаем и поговорим об этом. Я, конечно, не Джаспер Джонс, но то, что я делаю, я делаю неплохо.

— Извините, ничего не выйдет, — ответила Гретхен.

— Я разочарован. Но не забывайте обо мне, хорошо? Вы та еще штучка, мисс Хоровитц.

Ее лицо и ладони покалывало, когда она провожала взглядом его «Хаммер», ослепительно горящий желтой краской на солнце. «Черт возьми, — подумала Гретхен. — Черт возьми».

Глава 27

После ужина в среду вечером зазвонил мобильный телефон Алафер. Это была Гретхен Хоровитц.

— Прокатишься со мной? — предложила она.

Алафер закрыла глаза и подумала, как же спрятать нежелание, которое она чувствовала в груди.

— Сейчас?

— Мне нужен твой совет.

— О чем?

— Я не хотела бы говорить об этом по телефону.

— Я собиралась через пару минут отправиться на прогулку.

— Твой отец не хочет, чтобы ты общалась со мной?

— Это создает для него некоторый конфликт, Гретхен, будем реалистами.

— Я накупила кучу съемочного оборудования, собираюсь снять документалку о музыкальном ревю 40-х годов.

— Но ведь ты же не поэтому звонишь.

— Я припаркуюсь на разводном посту на Берк-стрит. Если у тебя нет желания со мной болтать, не беспокойся.

— Гретхен…

Спустя несколько минут Алафер уже была рядом с «Шэдоус» и старым кирпичным зданием, где раньше располагался офис агента по продажам «Бьюиков», а теперь находилась юридическая контора. Она повернула вверх по улице, ведущей к разводному мосту, и увидела обрубленный пикап Гретхен, припаркованный на углу. Открытый двигатель мерцал в полутьме. Гретхен вышла на тротуар.

— Спасибо, что пришла, — сказала она.

— Что стряслось? — спросила Алафер.

— Кое-что сегодня произошло, и у меня до сих пор смешанные чувства. Выпить не хочешь?

— Нет. Говори.

— Я видела, как Пьер Дюпре привез мальчика-инвалида в католическую церковь в Бруссаре этим утром. Он заметил меня и остановился у моего коттеджа. И пригласил меня на обед.

Из-под моста появился катер, загруженный праздными гуляками, и проплыл мимо старого монастыря и больницы по ту сторону канала.