Я пытался размышлять логично, но ничего не выходило. Все, что происходило вокруг меня, было фрагментированным и непоследовательным, но в то же время я понимал, что все это части большой мозаики, которую мне предстояло собрать. На улице стоял точно такой же грузовик, как и тот, из которого в меня стреляли из дробовика, а водитель грузовика только что сообщил, что нашел работу через ту самую женщину, о которой меня предупреждала Гретхен Хоровитц. Неужели мы с Клетом действительно все это время заблуждались? Играла ли Джули Ардуан ключевую роль во всех тех событиях, что происходили вокруг нас и с нами последние два месяца? Неужели мы с Клетом были настолько слепы? В довершение всего прямо в эту минуту в моей голове громыхала «Техасская роза», та самая песня, что насвистывала Гретхен Хоровитц, всаживая три пули в лицо Бикса Голайтли.

Я встал и отправился к стойке с пивом, стараясь обойти толпу. Я видел Клета, сидящего в конце ряда, но с ним не было ни Алафер, ни Гретхен, ни даже Джули Ардуан. Я сел и начал сканировать зал.

— Где Альф? — спросил я.

— Они с Гретхен только что здесь были. Отправились в туалет, — ответил он.

— А где Джули?

— Пошла с ними.

— Клет, я только что столкнулся с тем парнем, Бобби Джо Гидри, ветераном «Бури в пустыне», помнишь?

— Да, да, как он там? — сказал он раздраженно, пытаясь сконцентрироваться на музыке.

— Компания, где он состоит в штате, снабжает этот концерт мороженым. Это та же самая компания, которой принадлежал грузовик, его водитель пытался прикончить меня в Лафайетте.

— Грузовик же угнали, верно? К чему ты клонишь? Парень, работающий на ту же компанию, раздает мороженое на улице. И что?

— Гидри сказал, что нашел работу через Джули Ардуан. Она подсказала ему позвонить в компанию и сказать, что он от нее.

— Джули — член организационного комитета Фестиваля сахарного тростника. Она помогает со всеми мероприятиями, связанными с их зданием.

— Нет, для совпадения это слишком. Гидри говорит, что ее муж ввозил наркоту в страну.

— В этом он далеко не одинок, — сообщил Клет, — большинство из тех, кто этим занимается, либо опыляют поля, либо пилотируют вертолеты, только им надоело сажать машину на буровые при порывах ветра в пятьдесят узлов за гроши. Дэйв, иди оно все к черту, давай послушаем музыку!

— Подумай, Клетус. Когда мы приземлялись в той бухте на острове, она посадила машину, словно листок на тихий пруд.

— Ну и что, это значит, что она хороший пилот. Ты что, хочешь летать с кем-нибудь из японских ВВС?

— Ты не собираешься меня слушать, так? — спросил я.

— Просто ты несешь чепуху, — ответил он. — Дэйв, я беспокоюсь о тебе. Мне кажется, что ты сдаешь позиции.

— Это я тебя беспокою? Прекрасно, просто прекрасно, — сказал я и ткнул его пальцем в грудь.

Я видел, как его лицо перекосила гримаса боли, и мне захотелось застрелиться.

— Прости, старина, не подумал, — извинился я.

— Да забей, приятель. У меня все просто ништяк. Ну а теперь давай наконец послушаем музыку.

Я оперся локтями на колено, затем помассировал виски, закрыл глаза, снова открыл их и уставился в точку между своих ботинок. У меня было такое ощущение, словно я тону. Я чувствовал себя точно так же, как тогда, когда чернокожий санитар оседлал меня, пригвоздив к земле, оторвал целлофановую обертку от блока сигарет зубами и накрыл ею красный пузырь, надувающийся из отверстия в моей груди, а я ощущал, как заполняется кровью мое легкое и немеет тело, словно падая в черную бездну.