— А мальчик не пытался позвать кого-нибудь или позвонить в 911?

— Он был дома один. Этот мальчишка ничего не делает без разрешения родителей, — с одобрением в голосе ответил мистер Дебланк.

— Куда отправилась лодка? В каком направлении? — спросила Хелен.

— На юг, в сторону Новой Иберии.

— А почему мальчик только сейчас об этом рассказал? — спросил я.

— Он сообщил, что его мать запретила ему совать нос в чужие дела. Говорил, его мать сказала, что мои внучки недостойные девочки. Что они наркоманки и клеятся к плохим парням. Но он не мог успокоиться, потому что ему нравилась Блу. Потому и сказал мне.

— И вы рассказали об этом помощнику шерифа? — спросил я.

— Я отправился к нему в офис. Он записал все в свой блокнотишко. Брехал, что проверит. Но он не приезжал и не отвечал на мои звонки, а мальчик сказал, что с ним тоже никто не говорил.

Мы с Хелен отправились к причалу. Видавшая виды пристань была сколочена из толстых досок серого цвета, деревянные сваи обвешаны автомобильными покрышками. От дождя канал поднялся и почернел, а его поверхность морщилась от каждого порыва ветра, как старая кожа. Я попытался присесть на корточки, чтобы осмотреть пристань, но согнулся от острого приступа боли в груди, как будто множество корней пытались прорасти и вырваться наружу. На мгновение канал, черные дубы на противоположном берегу и отбеленные склепы на кладбище пропали из фокуса.

— Давай я, Дэйв, — предложила Хелен.

— Дай мне минутку, я в порядке.

— Я знаю. Но давай-ка полегче, приятель.

— Нет, я все-таки это сделаю, — возразил я и присел на одно колено, глотая свою боль, прикоснулся к дереву пристани подушечками пальцев.

— Видишь? Ничего не произошло.

— Ты хоть представляешь, сколько раз за это время дождь поливал причал? — спросила Хелен.

— Да, но мальчишка свою историю тоже не выдумал.

— Может, и нет. Все равно давай-ка поболтаем с помощником шерифа или кто там еще не может слезть своей толстой задницей со стула.

— Взгляни-ка, — я достал карманный нож из слаксов и открыл лезвие. Поверхность балок, из которых состоял причал, была начисто вымыта и имела равномерный серый цвет безо всякого налета, но между двумя бревнами я увидел темные подтеки, как будто кто-то пролил здесь кетчуп. Я отколол щепку и завернул в носовой платок.

— Думаешь, это кровь? — спросила Хелен.

— Посмотрим, — ответил я.

Мы отправились в полицейское управление округа Сент-Мартин, располагавшееся в пристройке здания суда с высокими белыми колоннами, мимо которого когда-то маршировали двадцать тысяч солдат Союза, преследовавших голодных конфедератов в их бесконечном отступлении из Шилоха вплоть до округов Красной Реки в центральной Луизиане.

Помощником шерифа оказался Этьен Поллард. Он был одет в штатский бежевый костюм, синюю рубашку с желтым галстуком и выглядел загорелым и поджарым повелителем всего, что располагалось на его рабочем столе. Рядом с табличкой с его именем на столе стояла сувенирная кружка Уолта Диснея, наполненная множеством разноцветных ручек. Он ни разу не моргнул, пока мы рассказывали ему о цели своего визита, ни единого намека на мыслительный процесс не проскользнуло по его лицу. Наконец он откинулся в кресле и уставился на поток машин, проходящих по площади, и туристов у старой французской церкви на канале. И сморщил лоб:

— И что мне, по-вашему, с этим делать?

Он выбрал слово «этим» — не «похищение», не «нападение», не «убийство».