— Да я, честно говоря, на секунду. Мне нужно кое-что из папиного ящика забрать. Вот ключ. Ты же не обижаешься, Феликс? — когда у Влады вышла первая книжка, Феликс потребовал, чтобы девушка обращалась к нему на «ты».

— Я?! Помилуй Боже… Да если бы все, кто сюда приходит, заходили только на секунду, да я бы… Я был бы счастлив.

Влада рассмеялась. Феликс всегда говорил очень громко и эмоционально, смешно жестикулируя и гримасничая. Общаться с ним без улыбки было абсолютно невозможно.

— Я уже отвыкла от твоей манеры говорить, Феликс.

— А ты вот завтра вечерком заходи будешь привыкать. Потолкуем кое о чем, есть у меня мысли по поводу смерти Олежки.

Влада вся напряглась.

— Зайду. Обязательно зайду.

Феликс зашел в сарайку, чтобы вынести Владиславе ящик ее отца. На пороге тотчас же показался один из ребятишек. Он подошел к девушке, потом изумленно вскрикнул и расширенными глазами уставился в центр стола.

— Что?! — Влада проследила за его взглядом и брезгливо поморщилась.

— Ну надо же! — подросток все еще не сводил глаз с центра стола, — это все кошки дяди Феликса. Дожили! Гадят прямо на столе. Скоро на голову срать начнут, — подросток подошел ближе и вдруг взял в руки кусок отвратительной коричневой кучки, потом понюхал ее, и положил себе в рот, после чего поморщился, выплюнул, и очень озабоченно произнес, — так и есть, какашка.

Владислава почувствовала приступ тошноты. В этот момент в дверях появился Феликс, с ящиком от письменного стола в руках. Мгновенно оценив ситуацию, он подошел к столу, отвесил подростку легкий подзатыльник, затем, к ужасу Владиславы, в точности повторил действия ребенка,

— Так и есть, пироженное «картошка». Мы в детстве тоже так над взрослыми издевались.

До Владиславы с трудом дошел смысл сказанных Феликсом слов.

— Ну и детки, — только и смогла произнести она.

— Ялтинская шпана в зачаточном состоянии. Не расстраивайся, этот теракт они с каждым вновь пришедшим проделывают. Это не лично против тебя.

Влада натянуто улыбнулась и принялась рыться в принесенном Феликсом ящике.

— Слышь, Влад, ты только не все забирай. Отбери, что тебе нужно, а, что не нужно, оставь. Некрасиво как-то, что Олежкин ящик пустой будет, — сказал Феликс, потом стушевался от собственной сентиментальности и деловитым тоном добавил, — может пригодится что кому, мало ли.

«Тетрадь для сочинений по русской литературе, ученика 9-а класса Раевского Олега» Владислава удивленно взглянула на Феликса.

— А, это я его попросил сохранить. Твой отец интересные вещи писал в школьных сочинениях. И твое литераторство ведь тоже от него. Храню для будущих поколений, — Феликс забрал тетрадь из рук Влады, — не возражаешь?

— Нет. Бери. Я же знаю, у тебя сохраннее.

Влада с не скрываемым интересом перебирала бумаги. В этом ящике хранились все написанные когда-то отцом стихи. О существовании ящика Влада знала всегда, и очень хотела ознакомиться с его содержимым, но отец раньше не позволял. Влада, наконец, наткнулась на копию завещания. Быстро пробежавшись глазами по строчкам, девушка положила находку в свою сумочку. Остальные листики сгрузила в целлофановый кулек. И, оставив Феликсу лишь школьную тетрадку Олега Раевского, попрощалась.

— Ну, до завтра. Спасибо тебе Феликс. Ты хороший.

— Счастливенько, — Феликс помог Владиславе вскарабкаться по лесенке, ведущей к забору санатория, — только обязательно зайди, не забудь. А то будешь как Олежка: он обещал зайти, обещал… А сам помер…

Сердце Влады больно сжалось.