– Видел его раньше?

– Нет.

– Такое лицо не забывается…

От дальней стены бара послышался взрыв женского смеха, и Бевиин заметил женщину-человека и молодую девушку в полном бескар'гам – мандалорианском доспехе – сдвинувшихся за столом; похоже, делились шутками.

– Снова ночь для дам, как я вижу.

– Слушай, мне проблемы не нужны.

– Я их и не планирую.

– Я про них, – бармен добавил к коктейлю последние штрихи. – Ваши женщины могут сходу много чего вытворить.

Бевиин их не узнал. Похоже, они весело проводили время – и не особенно беспокоились о том, что были единственными неработающими женщинами в баре. В этом секторе были небольшие мандалорианские общины, но в "Джаре" собирались наемники, ищущие работу, так что женщины могли приехать откуда угодно. Их броня была темно-красной, со значком в виде черного меча на кирасе – что говорило о принадлежности к одному клану. Похоже, мать и дочь. Шлемы были уложены на пол.

– Воина с Мандалора, – заметил Бевиин, – может испугать только женщина с Мандалора. Позаботься о том, чтобы не забыть про салфетки для них.

Они все еще смеялись, когда он прошел через бар к кабинкам. До ушей Бевиина донеслось слово "верд'готен". Так значит, девушка уже завершила воинское обучение – ей исполнилось тринадцать, совершеннолетие по-мандалориански; ее учили бою в той же степени, что и парней. И празднуют они совершеннолетие… Надо хотя бы поставить им эль, или присоединиться – ойа мандэ! – но сперва следует позаботиться о делах. Может, позже.

Девушка выглядела совсем юной (какой и была), даже если не учитывать непонятный высушенный скальп, свисающий с наплечника; ее вид заставил Горана задуматься – не пора ли ему обзавестись сыном?

Может, позже.

Человек в черном следил за приближением Бевиина, не моргая; толпа расступалась перед наемником без звуков и косых взглядов. Даже гангстеры не собирались рисковать, оскорбляя мандалорианина.

Бевиин проскользнул в кабинку напротив возможного клиента, быстро сдвинув кобуру. Он почувствовал странный металлический запах крови в воздухе – сенсоры исправно доложили. Наверное, в баре недавно случилась драка.

– Я слышал, что ваши люди отменно решают проблемы, – сказал человек. У него были водянистые синие глаза и лицо – похожее на первую попытку скульптора высечь человека из гранита. Без шрамов – просто грубое, жестокое и лишенное какой-либо теплоты.

Бевиин положил руки в перчатках на стол, по обе стороны от стакана с бесцветной жидкостью.

– У меня есть проблема, которую надо решить.

– Я Горан Бевиин. А вы…

– Я думал, наемники благоразумны.

– Благоразумны – но не глупы, – одно дело – сохранять тайну клиента, совсем другое – не знать, с кем имеешь дело. – Вы рискуете, рассказывая мне о своем желании; мне требуется аванс или же достаточно информации, чтобы проверить платежеспособность.

– Ирония судьбы – это говорит человек, скрывающий лицо за шлемом.

– Я мандалорианин, – Бевиин почувствовал движение позади, и сенсоры шлема доложили о женщине в красном доспехе, проходящей мимо кабинок по направлению к уборным. – Обычно для клиентов это наилучшая рекомендация.

Бевиин не мог определить его акцент. Сорок, может, сорок пять лет, и ему не нравится то, что глаз собеседника не видно. Все всегда пытаются проникнуть сквозь визор, скользя взглядом вверх-вниз, туда-сюда, инстинктивно следя за выражением на лице – которого не видно. Иногда это осложняет ведение дел с гуманоидами, более чем с другими расами, – им нужно видеть лицо.