— Тогда получи и распишись в прямом смысле.

Он вынул из стола бумаги и ключи: доверенность на автомобиль ВАЗ-2107, тот самый, на котором мы ездили с Ильдаром.

— Закрепляю за тобой, — сказал шеф. — Постоянный транспорт тебе понадобится. На стоянке стоит, забирай, пользуйся. Значит, так! Руслан, ты займись плакатами, послезавтра должны быть готовы. А на тебе вся организация: прием, размещение и так далее. Может, кто-то из приезжих захочет потренироваться — ну, пусть тренируется на здоровье. Там же, на «Труде».

— Кстати, — вспомнил я важный момент, который оставался подвешенным, — а сами соревнования мы где проведем? Тоже на «Труде»?

— Нет, — живо возразил он, — проведем в цирке. Там зрителям удобнее будет смотреть.

— Согласен. Но руководство цирка?..

— Решим. Еще вопросы? — строго посмотрел на меня шеф.

— Нет.

— Свободны.

…Наутро я уже на служебном авто подкатил к стадиону, не забыл прихватить с собой коробку с перчатками… и на подходе к зданию, в скверике, заметил двух молодых людей, явно кого-то ожидающих. И уж точно не надо было долго думать, чтобы понять, что ожидают они меня.

Эти двое как будто сошли с экрана — из фильма про бандитов и рэкетиров переходной эпохи, настолько картинны они были: стрижены почти под «ноль», в «абибасах» с дешевого вещевого рынка, в позах, вообще, в фигурах, выражениях лиц — недобрая настороженность, ожидание в любую секунду какой-то подлости со стороны этого мира.

На меня они, естественно, взглянули, и взгляды их прояснились. Ну это понятно — рыбак рыбака видит издалека, разумеется, они по сумме многих примет опознали во мне собрата по рукопашным схваткам.

— Здорово, пацаны!

Они чуть помедлили — не знаю, чего уж у них было запоздалое зажигание.

— Ну, здорово, — прозвучал ответ хмуро, без всякой любезности. Сказал один, который был ко мне поближе. Второй насупленно молчал.

Я подошел, сел. Ближний слегка повернулся ко мне.

Конечно, я в этой своей жизни, в начале девяностых успел пройти через всякие огни и воды, и драконьи зубы, причем все это по второму кругу, если что так. Но от этого взгляда мне стало слегка не по себе. Не то, что страшно, не в том дело. Да, взгляд на самом деле был волчьим, не видящим в мире ничего хорошего, и выражавшим готовность в любой миг броситься на любого и либо загрызть его, либо сдохнуть самому. Но главное, в этом взоре была какая-то смертельная тоска, я бы даже сказал — похороненость заживо. Как будто смотрящий знал, что он доживает на этом свете последние дни — и покидать этот поганый мир невыносимо, потому что на том свете будет еще хуже, и от этого ничего хорошего он не видел, не видит сейчас, и не увидит в оставшийся недолгий срок пребывания здесь… Как-то так.

— Из Челябинска? На турнир?

— Ну?

— Нигде еще не поселились? Позавтракали?

Взгляд самую малость оттаял:

— Не. Только с поезда, вот ща че делать соображаем.

— Будем знакомы, — я протянул руку. — Сергей, но привык к погонялу Боец, так и зовите. А по что делать — это вопросы ко мне.

— Володя, — чуть помедлив, ответил рукопожатием собеседник.

Ладонь у него была плотная, жесткая, крепкая, и в ней, конечно, чувствовалась сила.

— Витек, — сказал второй.

И в нем ощущалась сила, зато во взгляде ни малейшей экзистенции, просто животная тупость. И понятно, что в этом спортивно-криминальном дуэте Володя был лидером, а Витек — ведомым.