— Так. Ну и что ты предлагаешь? — несколько ошарашенно спросил я. Вид, наверное, у меня в этот момент был довольно глупый.

— А что тут можно предложить? Выйти на публику сейчас он точно не сможет. Организму-то в такой ситуации не прикажешь. Короче, Серег, если мы не хотим позора во всех газетах, надо сворачивать лавочку. Мы сейчас отвезем его в больницу, промывание сделаем, его там лекарствами нужными накачают. К турниру оклемается и выступит. А тут пусть этот ведущий объявит, что, дескать, это была затравка, а самое интересное вы увидите на турнире, приходите, зовите всех друзей, пусть все покупают билеты и все такое. Ну они умеют это красиво сказать. В общем, я другого выхода не вижу.

Я на секунду задумался. С одной стороны, Степаныч был прав. С другой — главной затравкой для визита на турнир и был конфликт «русского» с «американцем». Кого можно было привлечь разминочными тумаками никому не известных бойцов? И что теперь? Выпустить в качестве «русского» кого-то из этих? Но их уже все видели, это будет постановка на уровне утренника в детском саду. В газетах по нам так пройдутся, что мы больше никогда ничего организовать не сможем. Что же тогда остается?

Решение пришло моментально и само собой.

— Где форма нашего отравленного? — быстро спросил я.

— А зачем тебе? — не понял Степаныч.

— Мы с ним примерно одних габаритов, — объяснил я на ходу, направляясь в гримерку. — Я выйду сейчас вместо него.

— Серег, ты что, сдурел? — поспешил за мной старый тренер. — Ты же не размятый, во-первых, так нельзя выходить, даже для понту, тебе же все равно мышцами играть надо! А потом, ты только что там речи толкал, тебя все видели, и ты обещал другого бойца!

— Ну и пусть, — равнодушно ответил я, переодеваясь с максимальной скоростью, на которую был способен. — Это будет как часть шоу. Ну, шутка такая. Знаешь, как актер на своем вечере говорит «Пойду схожу за своим напарником», уходит за кулисы и возвращается в костюме другого персонажа. Вот так и я сейчас выйду.

— Да нельзя так, — продолжал взывать Степаныч. — Пойми, мало того, что ты сейчас не размятый, ты еще же и программу не готовил. Наш «американец»-то все по секундам отрабатывал, а ты даже целиком их бой не посмотрел ни разу, все урывками да кусками! И фразы эти звериные — ты вообще текст-то смотрел, который сам же им раздавал?

— Сориентируюсь на ходу, — отмахнулся я. — Тем более что сейчас-то мы все равно драться по-настоящему не будем — так, повыпендриваемся на публику. А ты, чем причитать, лучше сбегай к ведущему и скажи, что у нас, как говорится, смена состава в ходе встречи. Сообщи ему мои параметры, ты их знаешь, а он нет.

— Ой, аферист ты, Серега. Встрянем мы с тобой когда-нибудь в историю, — Степаныч покачал головой и пошел к ведущему.

— Дамы и господа! — раздался крик ведущего спустя пару минут. — Скандально известный! Зверь, уложивший на лопатки пол-Америки! Чемпион практически всех существующих единоборств! Джиииииим Уиииииильяяямммммсссс! Официальный вес — 122 килограмма триста грамм!

На сцену вышел наш «Джим Уильямс», похожий на огромного волосатого орангутанга, которого только что чем-то разозлили, и теперь он оглядывался в поисках обидчика. Пружинистая походка, разминка кулаков, зверски-остекленевший взгляд, злобная ухмылка… Впечатлительные журналистки разом выдохнули: «О-о-охх!».

— Ну что, Джим, что для тебя значит этот бой? — громко спросил ведущий и тут же перевел вопрос на английский.