Бух!

Прилетело ему.

Рябого тряхнуло, и он несколько шагов лунной походкой Майкла Джексона прошел. Я, пользуясь заминкой, бросился к «Панину», у того ведь с собой ствол был, пусть и газовый. Муха продолжал башкой вертеть, очухиваясь и вытирая газировку. Он как раз полез за пистолетом, хрипя на меня матом. Почти достал оружие, когда я повис на его руке, пытаясь ствол выбить, а еще лучше — забрать.

— Ах ты сука… — прошипел гопник-боевик, в свою очередь пытаясь высвободиться от захвата.

Нельзя дать в меня пальнуть, сразу трындец. Завязалась борьба. Времени у меня было всего несколько секунд. Твою мать — сзади Рябой подваливал. Я не стал методы перебирать и стукнул Мухе головой в носяру, пистолет выбил и тотчас отбросил ногой. Он в ответ меня локтем двинул, в шею. Мелкий то мелкий, но изворотливый, как уж на сковороде и прыткий. Теперь уже меня на ларек отбросило. Бух! Приложился спиной к железу, а продавщица заверещала. Неспроста — предупреждала, что Рябой нож вытащил и резать меня собрался. Бабочка, вращает сука, как в цирке жонглер, видно, что не впервой с ножичком работать. Вот это уже не хорошо, совсем не хотелось под ребро перо получать и обратно в больничку ехать. Или того хуже, очередь в ад занимать.

Я огляделся, увидел выпавшую из кармана Рябого бутылку Royal, к ней бросился. В руки схватил.

Хрясь!

Рубанул об ларек, осколки дождем по ногам. В нос ударил запах спирта, резкий такой, вонючий, явно залипуха контрафактная, но в руках осталась знатная розочка, которую я перед собой выставил.

— Отвали, порешаю на хер… — зарычал я на Рябого.

От ларька уходить не спешил — спиной к витринам стоял, чтобы не подкрался сзади Муха. Тот, шмыгая разбитым носом, принялся пистолет искать — я то его как можно дальше зафутболил. За происходящим у ларька наблюдали прохожие. Некоторые старались побыстрее мимо прошмыгнуть, а другие, напротив, останавливались. Мне хотелось верить, что хоть у кого-то из них хватит тяму вызвать ментов.

Рябой остановился, нож перед собой держа на вытянутой руке, скалясь полубеззубым ртом. У меня было всего несколько секунд, чтобы решить — что делать дальше? «Панин» пистолет нашел, к нему бросился, понимая, что в рукопашке со мной не вывозит, да и не зачем, а тут я еще и розочкой обзавелся. За это время следовало проблему с «Лунгредом» решить.

— Иди сюда, козел, — поманил он меня.

Конфликт явно повернул туда, откуда путь только в реанимацию или кладбище. Я переложил свою розочку из руки в руку, но отходить от ларька не стал, нечего тылы оголять.

— Хозяйка, ментам звони, — бросил до смерти перепуганной продавщице, которая руками за голову держалась.

— Телефона нет… — проблеяла она.

Хреново, что нет — вон Рябой, поняв, что я не принял его приглашение, уже на меня двинулся. Муха пистолет поднял, «флажком» щелкнул и затвор передергивал. Возможно, следовало встать на лыжи и свалить, геройствовать я точно не собирался, но рэкетиры зажали меня с двух сторон, в коробочку взяли. Все что пришло в голову — я схватил стоящую рядом с ларьком коряжистую урну-железяку, со времен советских оставшуюся, и со всего маху швырнул ее в Рябого. Пока тот от моего броска отбивался, я двинулся на сближение к его корефану. Если он успеет из ИЖ-а выстрелить, то пиши пропало.