Погнали! Время, чтобы вырубить Муху у меня все еще оставалось. За моей спиной Рябой кое-как доковылял до ларька и требовал продавщицу ему дать чебурашку с минералкой и платок, чтобы попытаться от перцовки, выедающей глаза, отмыться. Хрена два у тебя так легко перцовку вымыть получиться, тем более минералкой.

Муха видимо хоть и мелкий, но опытным бойцом был и первый же удар полетел мне в сечку. Я его, ясное дело, пропустил, хотя и ждал. Лицом принял, тут же в клинч пошел. Но следом ударил сам, мы сцепились, как цепные псы и начали осыпать друг друга короткими ударами, попирая славу Дона Фрая и японца Такаямы в их легендарном бою. Я уже ничего толком не соображал, принимал удары и бил в ответ. Не падали мы только потому, что ударам не хватало убойной силы. Ну-ка попробуй по такой жаре темп держать. Вот я и выдохся, как и Муха.

Понимая, что с рэкетиром надо заканчивать, я резко оттолкнул Муху от себя и догнал его маваши. Удар был вялый, да и не в голову прилетел а в шею, но Мухе хватило, он отступил, усаживаясь ногой на одно колено и выставляя перед собой руку. Не знаю, пытался ли он защититься, или просил меня прекратить избиение, но отпускать я его не стал. Хотел с вертухи прописать, чтобы уже в вопросе точку поставить.

Однако в этот момент откуда-то сбоку со стороны дороги послышались короткие автомобильные гудки и следом — окрик:

— Э! Закончили!

Я обернулся увидел сзади себя замершего Рябого. Эта падла очухавшись от перцовки уже бежала на меня со спины, подобрав бабочку, чтобы всадить ее под мою лопатку. Повезло, что сказать, Рябой после окрика тоже остановился и смотрел на автомобиль, остановившийся у обочины дороги. Там припарковался легендарный «Крузак» восьмидесятый… Кузов в дырочку характерную, от пуль разного калибра. Повезло мужику, раз выжил. Вышел из внедорожника браток, из открытого окна джипа качал моднявый «Лесоповал». Дядя был куда посерьезнее и постарше Рябого и Мухи и выглядел соответствующе.

Белая рубашка, брючки отглажены, туфли наполированны. На шее цепь толщиной в палец и размером с ошейник. Золотая, естественно. Глаз не видно, за очками черными спрятаны, зато руки наколками покрыты — с золотой печаткой соседствует синюшный рестень, наколотый. На запястье восходящее солнце изображено с тремя лучами и надписью «Север».

И вот одного присутствия этого братка хватило, чтобы Рябой бабочку опустил, а подбитый Муха варежку захлопнул со своими угрозами, перестал меня помоями поливать. Да и я тоже застыл, как вкопанный, было что-то такое в этом мужике, что невольно заставляло действовать осторожнее и осмотрительнее. Что — понятно, у него в кобуре, явно «Макаров» просматривался, только не газовый, а боевой. Бригадир походу этих боевиков, с которыми у меня конфликт случился, раз они так робеют перед ним.

Пермалывая жвачку, браток громко сказал зрителям по добру по здорову расходиться. Никто не посмел ослушаться. Потом бригадир прошел мимо Рябого, смерив его взглядом, отчего боевик голову в плечи сразу втянул. На меня даже не взглянул поначалу. Подошел сразу к Мухе, все еще на колени сидящему, и за ухо его на ноги поставил, как нашкодившего пацана.

— Ф-ф-ф… — процедил Муха, стискивая зубы, но сопротивляться не стал, как и не стал просить его отпустить.

— Вы че устроили, бакланы? Сука, инвалиды! Дело обычное нельзя поручить… — зарычал мужик.

— Ничего, Демид Игоревич…

— Подставить меня хотите?

— Он сам начал… — продолжал шипеть гопник, ухо то этот Демид Игоревич не отпускал.

— Вам че сказали делать?

— Бабки с ларька состричь…

— Бабки где?

Муха замолчал.