А потом выплыл тот злосчастный паспорт…
Не повезло. Причем в первом же задании…
Новый следователь был другим. Новый следователь не говорил вкрадчивым голосом, новый следователь обращался к нему на «ты», орал и бил по столу двухпудовым кулаком.
— Кто ты такой? Кто?! Я тебя спрашиваю! Хватит изображать юродивого! Зачем ты проник на завод?! За каким тебе понадобился твой пластилин?!
— Я не понимаю…
— А вот сейчас тебе по твоей харе дам, и ты сразу все поймешь!
И обрушивал кулак на стол так, что столешня трещала и лампа подпрыгивала на полметра к потолку.
— Я не этот, я тебе сопли подтирать не стану. Тоже мне, понимаешь тут… дерьмо собачье…
— Но я ничего!..
— Издеваешься, гад! Да?..
И вдруг, наотмашь, хлестал ладонью по щеке, по губам.
— Все, перестали чикаться, будем говорить!
Будем говорить, будем? Или?.. И аж кипятком брызгал. Потому что был краном «гор».
А краном «хол» — периодически возвращавшийся, прежний приторно-вежливый следователь. Который жалел и сочувствовал. Как умел.
Отчего подозреваемого должно было бросать то в жар, то в холод. Как в контрастном душе.
— Да… нехорошо… не по уставу. В нарушение всех процессуальных норм. Но… Но вы сами виноваты. Вы кого угодно из себя выведете.
И, главное, зачем? Кто сможет оценить ваше молчание? Я? Он? — кивнул на дверь.
Молчание.
— А хотите, я скажу, зачем вы перемазали все и вся пластилином? Хотите? Без протокола. Так, чтобы между нами?
Следователь наклонился, быстро зашептал на ухо.
— Потому что ты и те, кто тебя туда послал, копаете под, — ткнул вверх пальцем. — Потому что он чем-то вас не устраивает.
И совсем тихо добавил:
— Наш генерал не устраивает. Вы думали его таким образом сковырнуть с места. Как не справившегося со служебными обязанностями. Потому что прошляпившего режимный объект! Так?
— Да я даже не знаю, кто…
Следователь прижал палец к губам.
— Это я для того сказал, чтобы ты понял, что из этого подвала не выйдешь. Никогда не выйдешь. Пока не скажешь все, что знаешь, — не выйдешь. Потому как это не следствие, это разборка. Местная разборка. Нашего генерала с… другой «крышей», которую ты знаешь, но не хочешь назвать. А в разборках чего не бывает. Такое бывает, что мясо со спины лоскутами спускают! Это я не пугаю. Это я предупреждаю. По-дружески…
Ах вот в чем дело… «Крыша»… Тогда действительно… Тогда готовься… Тогда мало не покажется…
— Ну что, будешь говорить?
— Но мне нечего…
— Как хочешь.
«Хол» уходил. И приходил «гор». И откручивал вентиль до упора.
— Все, мне надоело!
Кто тебя туда послал? С пластилином?..
И бил кулачищем наотмашь по лицу. Так что в глазах темнело.
— Очухался? Вспомнил?..
Не вспомнил?
И новый удар, под дых.
Однако… умеет… Умеет…
Потом его уже ни о чем не спрашивали — просто били. По лицу мокрыми полотенцами. Резиновыми дубинками поперек спины и по пяткам…
Он орал и молил о пощаде. Потому что должен был орать и молить.
— Не надо, прошу вас, очень прошу…
— Тогда скажи — кто? Кто послал тебя?
— Я не понимаю! Честное слово, не понимаю!..
И его снова били. И даже нельзя сказать, что очень сильно, потому что с умом, чтобы раньше времени не покалечить, не отбить чувствительность. |