Без криков. Без лишнего шума. Мы просто побежали, устремились вперёд, со склона в лагерь врага, который по большей части уже был свёрнут. И конечно, засекли нас моментально, лучники на вышках начали подавать сигналы, воины врага, которые были в патруле, начали выстраивать боевые порядки. Вот только по тому, как они неохотно строились, можно было с уверенностью сказать — они боятся.

— За Спарту-у-у-у-у! — заорал я, а потом мой голос эхом десяток глоток разнёсся по всей горной долине.

По коже побежали мурашки. Единение. Братство. Вот что сейчас было между нами. Мы все повязаны одной целью, одним желанием. Убить тех, кто виноват в смерти наших товарищей, наших родственников, наших семей. Ведь, по сути, пешки богов, которые выдернули меня сюда… виноваты во всём, даже в отношении меня. И я ни за что не остановлюсь, пока не уничтожу всех, кто хоть как-то связан с ними.

Первая сотня врага построилась и начала двигаться в нашу сторону. Прикрывались щитами. Старались держать строй. Мы же бежали клином, который возглавлял я. За мной бежали Палиас и Наяда, которая пока держала лук в руках. Я почувствовал на себе её взгляд… и активировал Ауру.

И тут же десятки стрел, заряженных сиянием самого Аполлона, устремились с огромной скоростью вперёд. Потом ещё залп. За ним ещё один. Нимфа выпускала стрелы с огромной скоростью, которые с помощью какой-то её способности всё множились и множились в полёте. И когда они достигли строя противника, то начали буквально пригвождать там всех.

С такого расстояния, при такой защите врагу убить кого-то даже с помощью способностей было трудно. Но не на это был расчёт. Враг остановился, даже начал пятиться назад, оставляя раненых и убитых. Испугался. Забоялся. Но тут же злобный крик на непонятном языке, бойцы противника неохотно начали двигаться снова вперёд. Они боялись и нас… и того, кто находился ещё в лагере.

— Гра-а-а-а-а! — зарычал я, когда до врага оставалось лишь несколько десятков метров.

И врезался в строй. Я использовал сейчас глефу как копьё. Не совсем эффективно, но лучше так, чем никак. Удар пришёлся в грудь, пробил нагрудник врага, взорвалась энергия внутри тела, эхом повторившись один раз. Несколько человек погибло примерно так же рядом моментально. А потом врезались в строй и остальные бойцы за моей спиной.

Я тут же применил свой клич, активировав защиту. За всеми уследить я не мог, но каждые несколько секунд приходилось его повторять. Благо энергии поступало столько, что можно было на этот счёт не переживать. Так же иногда «разбавлял» клич самоисцелением, которое, невзирая на все принятые меры для увеличения защищённости… работало. Кого-то ранило, кого-то чуть ли не убивало. Но раны зарастали на глазах у противника, что его ещё больше подавляло, что его ещё больше пугало.

Сотню мы вырезали меньше чем за минуту. Враг просто был не готов к встрече с нами, он был просто не способен справиться с теми, кто их хотел победить. Ибо думать о победе, стремиться к ней — уже часть дела. А враг сдался, боялся, морально готовился к поражению. И это сделало ровно то, чего они и хотели. Ибо не просто так говорят: «Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться!»

— Дальше! — крикнул я, убирая щит за спину.

Штурма плотного отряда больше не предвиделось, поэтому мне щит и не нужен был. Впереди будут только разрозненные группы врага, часто неготовые к встрече с нами. Кто-то уже был без брони, кто-то точно будет без оружия. Кто-то уже бежит, пытается спастись. Но угодит в ловушку.

Мы рванули в лагерь. Я впереди, бойцы за мной. Снова клич, снова на всех защиту. Сейчас нужно было на миг рассредоточиться, вырезать всех, кто был рядом, потом опять собраться. Если кого-то ранят, то их должны были прихватить. Разрешалось работать только в составе пятёрок, не менее, у каждого должно было оказаться прикрытие.