Но не только из-за потерь не было триумфа. Начались работы, причём весьма интенсивные. Разгребали главные улицы, вывозился камень. Осадные орудия просто так завезти не получалось из-за последствий битвы. А оставлять их во власти ночи — чревато последствиями. Никто не знал, кто и где может скрываться ещё, ведь враг доказал, что может отлично маскироваться.

Но в любом случае… мы заслужили отдых. По крайней мере просто отдых. А потом нужно будет написать послание и вместе с гонцами отправить в сторону боестолкновений. К слову… про них я даже думать перестал, когда меня тут поглотила рутина. Всего, блин, пара дней, а столько всего произошло…

Когда я вернул главарям их бойцов, я направился на восток города, куда пришёлся основной удар. Мне было интересно, что там с тем заведением, где мы должны были отдохнуть, как там поживают наши скакуны. При этом шёл… и периодически сканировал местность с помощью самоисцеления, иногда отрубал головы тем, кто лежал всё ещё с ней. Никогда мне это не начнёт нравиться… но мир таков, какой есть.

— Удивительно… — даже шокированным я оказался, когда добрался до здания.

Оно было практически целиком цело. Только в паре мест оказались порушены стены. Вообще, почти вся внешняя линия домов оказалась относительно целой. Ведь враг, когда напал, он эту территорию захватил весьма быстро. Но… плевать на здание, я стремительно направился к конюшням, в которых были наши с Никой скакуны.

Шагнув в сумрак помещения, я осмотрелся. На входе лежал мёртвый конюх, которому я заплатил за то, чтобы он следил за скакунами. И что удивительно… он следил, видимо, за ними до последнего. Они были живы, смотрели с опаской на меня, дурели буквально, но были живы. А значит… он выполнял свои обязанности до самого последнего. Либо просто его застали врасплох… хотя непохоже. Недалеко лежат перерубленные вилы, которыми он тоже кого-то пырнул, судя по следам крови.

Я хотел было приблизиться к своему коню, но тут же осмотрел себя. Весь в крови — своей, союзников, противников. Нужно было привести себя в порядок. От крови лошади действительно дурели, по крайней мере ходило такое поверье. Так что… они живы… уже хорошо. Нужно будет забрать их с собой, в плаванье. Мало ли что может быть на севере полуострова. Вдруг придется перемещаться на дальние расстояния.

Подкинув лошадям сена, я покинул конюшню, после чего направился внутрь здания. На удивление, тут уже были сотрудницы, причём не рабыни, а именно работницы этого заведения. Пара из них подскочила ко мне, поблагодарили за то, что я каким-то чудом им спас жизнь, но, зажимая носики, убежали, пообещав принести в мою комнату воды, наполнить кадушку.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул я им, после чего медленно побрёл наверх, тут же сообщив Нике полученную информацию

— Я рада, — устало ответила мысленно она. — Но поток раненых очень большой. Чем больше завалов разбирают, тем больше находят людей. Так что давай, приводи себя в порядок и иди ко мне… без тебя мне тут будет тяжеловато, как минимум.

— Постараюсь побыстрее, — с заботой «проговорил» я, после чего начал снимать свою броню, ибо оказался в комнате.

Сбросив с себя броню, я стал ждать, когда работницы сделают обещанное. Три года ждать не пришлось, всего минут десять. Носили они в ведрах, старались спешить, а вода аж парила. Где они её сейчас грели — для меня загадка, но она была, уже хорошо.

Когда они доложили, что кадушка полная и можно мыться, я попросил их выйти, сбросил одежду и направился внутрь. За дверью, в комнате, слышал шорох и скрип. Они решили заняться моими доспехами и одеждой.