Сначала Флетчер пожелал что нет теплового видения Приа, но ему не стоило волноваться — острые глаза Афины ничего не пропускали. Таким образом, остальная часть дня была потрачена на глиссирование в потоках ветра, обыскивая равнины, окружающие караван, на предмет подозрительного движения. Но если и были какие-нибудь бандиты, они не показывались. Иногда попадались пастухи со своими небольшими стадами в тишине равнины, или тонкие струйки дыма из дымоходов редких сонных деревушек, которые разбавляли ландшафт.

Продвигаясь дальше, земли становились все менее и менее заселенными. Поля посевов превратились в скалистые холмы, а остатки давно заброшенных усадеб появлялись в виде заросших насыпей из щебня и черепицы. Флетчер знал, что линия фронта пролегает за горизонтом, и земля под ними была разорена бесконечным конфликтом между орком и людьми: от единичных набегов орков в прошлом, до кровавых сражений сейчас. Вся территория была лишена человеческой жизни — буфер между цивилизацией и дикостью.

Дорога внизу разветвилась, один путь вёл к южному фронту, другой поворачивал на запад к Весанийскому морю. Караван занял западную дорогу, и теперь движение замедлилось. Флетчер присмотрелся и увидел, что за дорогой плохо ухаживают. Сорняки и своенравные корни вторглись в грунтовую дорогу, требуя, чтобы сэр Колдер иногда организовывал привал и приказывал новобранцам очищать путь. В другое время грязные лужи блокировали путь, и пассажиры были вынуждены выгружаться и идти пешком, чтобы тяжелые повозки не увязли, поскольку колеса пробивались через трясину.

И так продолжалось бесконечно. Полдень сменился сумерками, когда заходящее солнце зависло над горизонтом. Тем не менее дорога упиралась в горизонт, и Флетчер был вынужден создать вирдлайты, чтобы осветить путь — большие шары из сырой маны, расходующие его запасы висели над караваном, как миниатюрные синие луны.

Было около полуночи, когда они добрались до реки. В темную ночь вода выглядела черной, мчащейся под широким каменным мостом, который выглядел так, словно стоял там с самого начала времени. Он был ориентиром начала Ралейгшира — земля перед ним принадлежала королю, земля за… ему.

Когда караван переходил по нему, слышны были испуганные фырканья кабанов, реагирующих на звук протекающей под ними воды. Его мысли блуждали по истории этого места. Однажды здесь была великая битва, названная в честь самого моста — Уотфордский мост.

Теперь они были в стране саванн — то, что когда-то было морем волнистой зелени, приобрело желтый оттенок, ровная с островками деревьев и кустарников. Дорога едва прослеживалась, она заросла высокими травами, была усыпана большими камнями и кустами. Столкнувшись с дикими зарослями почти двух десятилетий, новобранцы Флетчера были вынуждены использовать свои секиры, чтобы проложить путь, работая с ранних утренних часов до первого намека на рассвет. Даже гномы и жители деревни помогали, относя ветки в сторону, когда солдаты вырубали их.

И когда первые лучи утреннего солнца разлились по небу, он увидел его. Ралейгтаун.

Глава 38

ЭТО БЫЛ РАННИЙ РАССВЕТ, когда караван добрался до места. Вирдлайты были уничтожены, ушли в небытие сразу же, как только их мана истощилась. Итак, город отливался в тусклом свечении оранжевого цвета, когда повозки остановились и Игнатус шумно приземлился рядом с ведущей повозкой.

Ничего не помешало. Они добрались до центра разрушенного города, колеса грохотали по все еще мощеным улицам, заросшими травой, пробивающейся через трещины между камнями. Остановились на небольшой площади, которая могла вместить все фургоны.