Флетчер повернулся к посоху, внезапно испугавшись, что его слова могут быть услышаны в Гоминиуме, но тот был снова накрыт тяжелой тканью. Именно тогда он осознал, что они в очередной раз добились успеха. Гоминиум услышал их историю. Теперь им оставалось только ждать.

Рук громко захрипел после удара в грудь. Порыв ветра вырубил его, когда Сильва склонилась над ним, держа искрящуюся молнию над его лицом.

Флетчер поковылял к ним, и каким-то образом ненависть, которая бурлила внутри него, казалось, уменьшилась при виде лежащих мужских тел. Вместо этого, один вопрос не давал покоя, почему он до сих пор жив. Огонь должен был убить его. Как он выжил?

— Нет, — Флетчер закашлял, горло саднило от дыма. — Если мы убьем их, Гоминиуму будет не кого винить, а Гарольду некого заключить в тюрьму. Нам нужно, чтобы мир увидел их осужденными.

И на мгновение он задался вопросом, действительно ли это была причина. Или потому, что он не хотел совершать хладнокровное убийство двух беспомощных людей? Он хотел бы сказать, что был удивлен тем, что Сильва способна на такой акт, но взгляд в ее глаза оставил Флетчера без сомнения.

Сильва использовала оторванную ткань платья, чтобы связать руки и ноги Захариа и Рука, а Игнатус бдительно следил рядом с ней. Рот Рука тоже был набит и завязан, потому что он начал нецензурно ругаться, как только восстановил дыхание. Как только они были скручены, как куры для жаркого, Флетчер и Сильва взвалили их на спину Игнатуса и вышли через главные двери.

Флетчер взял на себя смелость снять брюки с неприходящего в сознание Захариа, так как его собственные стали кучкой обугленных нитей. Он был удивлён, как нелепо медведеподобный человек выглядел в своём нижнем белье, его бледные ноги контрастировали с золотым загаром на лице и предплечьях.

— Ну же, — сказала Сильва, как только Флетчер закатал штанины брюк. — Давай посмотрим, что нас ждёт на выходе.

Коридоры были пустынны. Кроме того, лестница не подавала никаких признаков беспокойства. Выглядело всё так, как будто их речи никогда не было, и на мгновение сердце Флетчера начало колотиться от беспокойства, что это не сработало, что Сильва что-то сделала неправильно. Но когда они распахнули двери в Банкетный зал, причина отсутствия преследования стала очевидной.

Запах накатил волной, встал комом в горле Флетчера. Это был запах рвоты, настолько густой, что его можно было потрогать. Дворяне, генералы, гости и даже несколько слуг лежали в зале, стонущие от дискомфорта. Случайное бульканье и всплеск жидкости точно подсказали Флетчеру, какую форму отвлечения выбрали Отелло и Кресс.

Было несколько вариантов: забить камины, чтобы дым заполнил комнаты; разбить трубы, чтобы затопить полы водой; использовать заклинание, чтобы создать громкий шум и даже поджечь живые изгороди. Но этот план… был слишком рискованным. Очевидно Отелло и Кресс изменили своё решение.

Пара саботировала напитки, они прокрались на кухню и в как можно больше количество добавили айауаску — растение, традиционно связанное с шаманами орков, которые пьют его, чтобы вызвать рвоту и дикие галлюцинации. Признаки последних были уже видны, некоторые знатные люди тянулись к ярким люстрам наверху, глупые усмешки сквозь рвотные массы на лицах. Флетчер с извращенным удовольствием увидел, что Берти блуждает по комнате в своём нижнем белье, хихикая про себя.

Даже Сильва не могла не смеяться, когда они увидели, что близнецы Форсайты лежали на полу, бредя яркими люстрами, слюни текли по их щекам, когда они бубнили и бессмысленно улыбались.