Затем раздались единичные аплодисменты. Маленький мальчик, сидя на плечах отца в нескольких футах от Флетчера, хлопал и смеялся над представлением. Потом ещё и ещё.

— Браво, — закричала женщина в толпе. Слабые аплодисменты превратились в бурю в сопровождении выкриков зрителей. Вскоре вся площадь стала аплодировать, больше не боясь быть первым, кто отреагирует.

Тогда гномы сделали то, что Флетчер никогда не думал, что сделают. Один за другим, они встали на колено перед толпой. На согнутом колене они прижали кулаки на сердцу, и склонили головы перед окружающими массами. Это была клятва верности… им. Народу.

Флетчер знал, что делать. Он упал на колени, потянув Отелло и Сильву вниз за собой.

— Что ты делаешь? — прошипела Кресс, стоя рядом с ними.

— Просто поверь мне, — сказал Флетчер, молясь, чтобы он оказался прав.

Это была старушка, что присоединилась к ним первой. Она виновато улыбнулась, оперлась о плечо Флетчера, чтобы встать на колени на пыльный мостовой. Затем присоединился человек с румяным лицом, возможно, больше желая присесть, чем проявить уважение к гномам. Последовали и другие, большинство сидело, но многие стояли на коленях, как гномы. Это было похоже на волну — ряд за рядом людей опускался на землю.

Это заняло все тридцать секунд — ни один человек за оцеплением не остался стоять. Внутри стояли солдаты и нервничали, не зная, должны ли они последовать примеру.

Голос Гарольда эхом разнёсся по площади.

— На колени, — гаркнул он.

Люди откликнулись с готовностью, металлическим звоном оружия о землю. Гарольд сделал глубокий вдох.

— Клянетесь ли вы сражаться за короля и страну. Скажите да.

— Да! — каждый мужчина, женщина и ребенок на площади выкрикивали в унисон, в патриотическом пылу, но не так громко, как гномы.

— Клянетесь ли вы защищать эти земли всеми фибрами своего существа и убивать тех, кто угрожает его безопасности?

— Да!

Улыбка Гарольда сияла над толпой, но это было ничто по сравнению со сверкающим черной ненавистью взглядом, исходящим от старого короля Альфрика.

Король Гарольд широко развёл руки.

— Встаньте, солдаты Гоминиума

Глава 32

ЭТОЙ НОЧЬЮ ПРАЗДНОВАЛИ. «Наковальня» снова открылась, доски на окнах срывались и сжигались в камине, а из подвала вынесли покосившиеся столы, которые заставили пивом и едой.

Большинство гостей были рекрутами гномов, ушедшие из своего лагеря за пределами Корсилиума. Трудно сказать, сколько их набилось в здание, Флетчер очутился рядом с низким столом со смуглыми гномами, сопротивляясь искушению попробовать пива, которое они щедро предлагали ему каждые несколько минут.

Они все знали, кто он. Знали, что он и его друзья сделали для гномов. Перед ним стояло больше кружек пива, чем он мог осилить. Утред провел большую часть последних дней в серьёзных беседах с рекрутами. Именно он отвечал за их действия в тот день, хотя никакой гарантии не было.

Песни гномов звучали одновременно в разных концах зала, каждая из которых пыталась заглушить другие в какофонии глубоких голосов. Сильва и Кресс были приняты на противоположном столе, и их высокие голоса выделялись на общем фоне, подбадривая окружавших их мужчин. Странный инструмент, похожий на смесь волынки и трубы, играл мелодию, которая каким-то образом оказалась единственной, под которую никто не пел.

Вся семья Торсейджер была занята за барной стойкой, счастливое воссоединение Отелло и мужской половины семьи быстро было вытеснено необходимостью обслуживать десятки голодных гостей. Традиционная еда гномов вырывалась из маленькой мини-кухни с впечатляющей скоростью и исчезала в глотках так же быстро.