Флетчер позволил голодным солдатам угощать его, наслаждаясь разнообразными закусками и ароматами. Мягкий медовый хлеб с орехами и фруктами ломали на куски руками к закускам из груды запечённых в тесте яблок, фаршированных чесноком и свининой. Корзины с хрустящими овощами, оказались самыми популярными — пастернак, сладкий картофель и маниока, которые были тонко нарезаны и посыпаны каменной солью, до сих пор шипящие и обжаренное до золотой корочки.

Это было только началом рассвета для Флетчера, его текущие проблемы были решены, и впервые за долгое время он обнаружил, что мысленно блуждает по Пэлту и старому дому. Но Пэлта больше нет. Бердон — там где он, там его дом.

Хуже всего, у него не было возможности узнать, где сейчас его приёмный отец и односельчане. Путешествие от Пэлта до Ралейгшира было опасным, наводнённым разбойниками и жуликами.

Он уже планировал вылететь утром и осмотреть основные дороги для их поиска. Его собственный маршрут проходил в повозке, полной овец, по объездным дорогам. Путешествие заняло две недели, но их… в лучшем случае, они могли прибыть в любое время — от сей минуту до ещё одного месяца.

Именно эти мысли плавали в его сознании, когда двери «Наковальни» распахнулись, и вооружённые люди вошли внутрь, их пики составляли твердую стену из дерева и стали. Сердце Флетчера забилось, но вскоре он расслабился, когда увидел Гарольда, следящего за ними, его руки поднялись и на лице расцвела извиняющаяся улыбка.

Настроение, при его появлении, упало быстрее, чем пушечное ядро. Он неуклюже переставлял ноги, множество бородатых лиц наблюдали за его перемещением. Начался ропот.

— Ребята, мне жаль прерывать, — заговорил Гарольд, его лицо стало мрачным, теперь он завладел их вниманием. — Но я должен попросить вас немедленно уйти.

Ропот обратился тишиной. Затем:

— Да ладно тебе, — прокряхтел один из самых пьяных гномов. — Присоединяйся к нам.

Гарольд подарил гному улыбку, но мало кто из других гномов усмехнулся. Гномы знали, что Гарольд был другом им, но его вторжение этой ночью было нежелательно. Флетчер мог сказать, что он неправильно оценил ситуацию. В глубине души он задался вопросом, будут ли они вообще подчиняться его приказам. Имели ли они ввиду клятву, которую принесли несколько часов назад?

— Утред, — позвал Гарольд, — Флетчер, Отелло. Можно с вами поговорить? Ребята, продолжайте.

Все трое пробрались через гномов и нырнули под пики. Праздник уже был испорчен — музыка остановилась, и недовольное бормотание начало пронизывать комнату.

— Это пинкертонцы, — бормотал себе под нос Гарольд. — Они по-прежнему окружают Гномий Квартал. Мой отец не приказал им отойти.

— Почему? — спросил Отелло, наморщив лоб. — Они должны были уйти.

— После увиденного сегодня, он… он в ярости. Когда мы вернулись во дворец, он сказал, что может рискнуть как-нибудь. Даже без людей или солдат на его стороне, он думает, что если отправить пинкертонцев, этого может быть достаточно, чтобы вызвать бунт у гномов, особенно если они жёстко обойдутся с вашими женщинами. Это его слова.

— Но если бы он приказал это сейчас, то был бы похож на монстра, — зарычал Утред, глядя через плечо, чтобы другие гномы не могли слышать. — Вот почему он не произнес сегодня речь: люди повернутся против него, и он потеряет всю свою силу.

— Ну, если гномы не будут сопротивляться и драться с пинкертонцами, то, конечно, это так и будет. Но если они это сделают, то у него на руках будет восстание, которое он может подавить всеми доступными силами.