— А что с книгой? Ты оставил ее в машине?

В ответ Шейн достал из-за пояса маленький том в кожаном переплете. Амелия поставила на него замок вроде тех, что бывают на дневниках. Клер попыталась надавить на защелку, но, конечно, безрезультатно.

— Думаешь, это не та книга? — спросил Шейн.

— Скорее всего, нет.

Она попыталась раздвинуть страницы и разглядеть шрифт. Удалось увидеть лишь, что книга рукописная и бумага выглядит относительно старой. Странно. Понюхав ее, Клер почувствовала запах химикалий.

Ее действия вызывали у Шейна одновременно и неприятие, и восхищение.

— Что ты делаешь?

— Думаю, бумагу реставрировали, — ответила она. — Как обычно поступают с дорогими старыми книгами и рукописями. Иногда с комиксами. Покрывают бумагу химическим составом, замедляющим процесс старения и возвращающим ей белый цвет.

— Я потрясен, — соврал Шейн. — Дай-ка сюда.

Он выдернул книгу из ее рук и положил на другую сторону кровати. И обнял Клер. Их тела сплелись, и каким-то образом оказалось, что он распростерся на постели, а она растянулась на нем, так неуклюже, что даже начала соскальзывать, но он удержал ее.

— Ох! Мы не должны... — промурлыкала она.

— Это точно.

— Тогда ты должен...

— Да, должен.

Однако никто из них не двинулся с места. Они просто глядели друг на друга, а потом, очень медленно, она опустила голову, и их губы слились.

Теплый, сладкий, восхитительный поцелуй длился, казалось, целую вечность, но в то же время закончился слишком быстро. Руки Шейна заскользили вдоль ее боков и по спине, обхватили влажные волосы, и последовал новый, еще более глубокий и многообещающий поцелуй.

— Все, стоп-сигнал, — пробормотал он, но не отпустил ее.

Их бедра разделяло не больше половины дюйма. Клер ощущала, как напряженно дрожит от возбуждения ее тело, пульс громко бился в запястьях и висках, откуда-то изнутри разливалось тепло, похожее на свет.

— Все в порядке, — сказала она. — Клянусь. Поверь мне.

— Эй, разве не я должен это решать?

— Теперь нет.

Эти поцелуи были наградой после долгого, трудного, ужасающего дня борьбы за выживание. Тепло Шейна обволакивало Клер; казалось, она на лунном луче медленно уплывает в небеса. Она скинула туфли и, не раздеваясь, забралась под одеяло. Шейн заколебался.

— Поверь мне, — повторила она. — И можешь не снимать одежду.

Они уже бывали в такой ситуации, но сейчас она почему-то казалась более... интимной. Клер прижалась к Шейну под одеялом, и он обнял ее. Мгновенное ощущение жара.

Чувствуя дыхание Шейна на затылке, она попыталась сосредоточиться на своих добрых намерениях, но тут его губы заскользили по ее коже.

— Знаешь, ты убиваешь меня, — пробормотал он.

— Ничего подобного.

— В этом отношении ты должна доверять мне. — Он вздохнул, и по ее телу пробежала дрожь. — До сих пор не верю, что ты притащила сюда Монику.

— Ох, перестань! Ты и сам не бросил бы ее там, совсем одну.