Мы подъехали к дому, где они снимали квартиру, около половины четвертого. Был мягкий золотой полдень, и я внезапно испытал душевный подъем, когда стоял на тротуаре у Голланд Мьюс и смотрел, как Аластер закрывает автомобиль. У окна я увидел девушку, наблюдавшую за нами, и он помахал ей рукой.

– Это Анжела, – сказал он.

Анжела Гленни была типичной шотландкой – изящная, красивая, живая девушка с коротко подстриженными волосами и слегка веснущатым лицом. На ней был длинный шерстяной свитер, доходящий ей до колен, и джинсы.

– Вы хотите чаю? Или что-нибудь покрепче?

Я ответил, что в такое время предпочитаю пить чай. Они оба ушли на кухню, а я стал рассматривать книги на полках и картины. Ясно, что все это Аластер Гленни перенес в свою лондонскую квартиру из Голспи. На полках стояли прекрасные полные собрания сочинений Скотта и Джона Гэлта в оригинальных изданиях и огромное количество других шотландских писателей, имена которых мне совершенно незнакомы. На экслибрисе стояло имя Хораса Гленни, из дат рождения и смерти я определил, что это был лорд Хорас Гленни-младший – литературный душеприказчик Эсмонда.

В дальнем углу полки я нашел книгу «Письма с горы» Реджинальда Смитсона. На титульном листе отсутствовало имя издателя и дата выхода книги, но кто-то от руки проставил на форзаце год – 1780. На титульном листе был также помещен рисунок – гора с одиноким деревом и антилопой. Мне вдруг, показалось, что я где-то уже видел этот рисунок. Я почувствовал внезапное головокружение и, чтобы успокоиться, прикрыл на минуту глаза. Казалось, что у меня еще не прошло похмелье. Когда я закрыл глаза, головокружение стало почти невыносимым, поэтому я снова открыл глаза и уставился на книгу. Затем, с внезапной ясностью, я понял, что случилось: я снова «становился Эсмондом». Но на этот раз я видел мир его глазами, как будто мы делим с ним мою голову и смотрим на все с эффектом «двойной экспозиции». Но я не знал, почему эта книга была такой знакомой. Я уже видел ее раньше. Мне показалось, что она предрекает какую-то беду, что-то неприятное, даже зловещее, ассоциировалось у меня с ней.

Я широко раскрыл глаза от внезапного потрясения. Дверь отворилась, и передо мной предстал Хорас Гленни собственной персоной, неся перед собой поднос в вытянутых руках. Он посмотрел на меня удивленно и спросил:

– С вами все в порядке?

Эффект «двойной экспозиции» исчез, и я узнал Аластера Гленни. Я его успокоил:

– Да, я немного переутомился, вот и все.

Он посмотрел на книгу, лежащую на моих коленях.

– О, вы знаете эту книгу?

– Нет.

Вошла Анжела, и он ей сказал:

– Разве это не удивительно, Анжи? Он нашел «Письма с горы». Разве ты не понимаешь, что все это неслучайно?

Они приготовили сэндвичи, и я понял, что проголодался. Когда я поел, последние следы головокружения исчезли, и я снова почувствовал себя самим собой. Чашка горячего чаю довершила мое выздоровление. Пока я ел, они рассказали мне, почему заинтересовались Эсмондом Донелли. После смерти мужа Анжела решила завершить университетский курс – она бросила учебу, когда вышла замуж. Она поступила в Эдинбургский университет, где ее наставником был профессор Дэвид Смелели, биограф Джеймса Хогга и Этрика Шепхерда. Когда Смелли узнал, что Анжела по мужу леди Гленни, он был чрезвычайно польщен и взволнован. Он занимался историей «Эдинбургского ревью», а Гленни был одним из основателей этого журнала. Он был привлечен к сотрудничеству доктором Джильбертом Стюартом, человеком, основными чертами характера которого были зависть и злоба. Резкость его тона принесла «Эдинбургскому ревью» неожиданный успех с самого первого номера, который вышел в июне 1773 года. В этом номере была напечатана великолепная критическая статья Гленни о лорде Момбоддо и довольно жесткое историческое обозрение, написанное доктором Генри – одним из наиболее популярных авторов того времени.