Я проспал ночь на диване в гостиной, Анжела заняла кровать в гостевой комнате. Наутро Аластер намеревался уехать в Шотландию, но Анжела сказала, что ей необходимо немного поработать в Британском музее, и я решил составить ей компанию. Я провел там все утро и обнаружил памфлет «Мартелл и Смитсон» о Секте Феникса. Тим Моррисон несколько смутился, когда я указал ему на это, и он в оправдание сказал, что искал материалы по каталогу под другим названием – «Общество Феникса». Чтобы хоть как-то компенсировать свой промах, он сделал фотостат памфлета, чтобы я смог забрать с собой копию.

Анжела и я съели ланч в греческом ресторане возле Кембридж Серкус. Я заметил, что очень трогательно с их стороны доверять мне в денежных делах. В конце концов, мы были в каком-то смысле соперниками: раньше или позже – вероятно, раньше – они будут искать бумаги Гленни в Голспи, и, если бы они это делали сами, без меня, то открытие каких-нибудь новых материалов – допустим, они его сделают – будет всецело принадлежать им. Она сказала:

– Нет, я в самом деле очень рада, что вы едете с нами. Мы оба доверяем вам полностью.

Я поблагодарил ее. Она сказала:

– Мне действительно приятно, что вы будете с нами. Вы знаете, Аластер обожал своего брата Гордона. Именно Аластер заставил меня выйти замуж за Гордона. Он так настаивал на этом, что я вынуждена была пойти ему навстречу. Знаете, ведь сперва я была девушкой Аластера.

– Разве ему не было больно, когда вы вышли замуж за Гордона?

– О, нет. Ему было приятно. Видите ли, это сблизило их еще больше с Гордоном – это означало, что он отдал Гордону действительно что-то важное и дорогое. В любом случае, он относится к нам так же, как он относился к Гордону.

– Но он ведь знает меня только сутки.

– В таких делах время не имеет значения. Странно, но вы очень похожи на Гордона, я имею в виду внешне.

Она осеклась, будто сказала что-то лишнее, и мне показалось, что она покраснела. Чтобы немного прийти в себя, она выпила глоток легкого пива. Я понял, что она имеет в виду: если Аластер представил ее Гордону, то то же самое сделал Аластер и в отношении меня, и значит, я самый близкий ей человек. Мы поменяли тему разговора и поговорили об Эсмонде. Затем я вспомнил, что совершенно забыл о письме Клауса Дункельмана. Его адрес и номер телефона записаны у меня в книжке. Она сказала:

– Почему бы не позвонить ему? Он может быть полезен.

– Полагаю, что я просто обязан с ним связаться.

Я подошел к телефону в ресторане. Мне ответила женщина с иностранным акцентом, и голос у нее был не очень дружелюбный, пока я не назвал себя. Тогда она стала воплощением любезности. Она представилась, назвав себя Аннализ Дункельман, и начала долго говорить о моих книгах. Наконец, к телефону подошел ее муж. Он спросил, могу ли я прийти к ним на ужин. Я ответил, что как раз в это время буду занят, и, в свою очередь, предложил встретиться сегодня после полудня. Мы остановились на четырех часах.

Я особенно многого не ожидал от этой встречи, мне казалось, что от них я не получу ровным счетом ничего. Но Анжела сказала:

– Давайте пойдем вместе. Он мне кажется довольно интересным человеком.

Мы провели еще час в Британском музее, затем решили воспользоваться хорошей погодой и совершить прогулку к Нэмпстеду. Мы прошли по Блумсбери до Кэмдентауна, затем сели в автобус и доехали до Белсайз-парка. Дункельманы жили в Китс Гроув.

Дверь открыл высокий, худой мужчина в очках с толстыми линзами, сквозь которые его глаза казались далекими и странными, как у осьминога, глядящего на вас из аквариума.