Клаус снова вмешался в разговор:

– Тогда мы верили, что только Кернер последовательно развивает идеи Райха. Поэтому когда он переехал в Лондон, мы последовали за ним.

– И вы продолжаете заниматься этими сексуальными группами?

– Конечно. И в этом вся проблема. Райх предупреждал, что если не соблюдать осторожность, то эти группы могут потерять терапевтическуо ценность и превратятся в сексуальные оргии. Кернер не внял этому предупреждению. У него возникла идея-фикс дезинфицировать сексуальный импульс – именно так говорит он сам. Он утверждает, что секс должен быть освобожден от всякого стыда. В конце концов, считает он, наиболее чувствительные люди и в социальном отношении пугливые и робкие. Если вам нужно подняться на сцену и обратиться к аудитории, то у вас возникает эффект боязни сцены, но от него можно избавиться, высказываться свободно, без всякого страха. Кернер хочет помочь людям избавиться от их сексуального сценического страха.

Все это говорил Клаус. Его английский язык был намного лучше, чем у жены. Анжела нахмурилась. Она сказала:

– Но разве слишком большая свобода в сексуальных отношениях не мешает наслаждению сексом?

– Нет! – в один голос возразили они. Анна взглядом заставила мужа замолчать и решительно сказала:

– Наоборот, люди слишком стыдливы, чтобы уметь наслаждаться сексом. Как вы думаете, почему сегодня так много развелось насильников, сексуальных маньяков и убийц? Потому что существует непроходимая стена между полами. Мужчина садится в автобус и видит хорошенькую девушку, он ведет себя с ней, как лиса с цыпленком. Он ее не насилует, потому что ему для этого не предоставляется возможности и, вероятно, потому, что он боится закона. Это совершенно противоестественные отношения между полами. Все общество умирает от голода по сексу, оно жаждет сексуальной свободы. В здоровом обществе этот мужчина мог бы сесть в автобусе с понравившейся ему женщиной и попросить ее помастурбировать его, и никто бы на это не обращал внимания. А почему бы и нет? Вот вы! – Ее палец внезапно уперся в Анжелу, которая сидела, скромно сложив на коленях руки, и внимательно слушала. – Почему вы сидите в такой позе? Вы думаете, она естественная? Нет! Совсем нет! Вы носите мини-юбку, потому что считаете, что она больше привлекает мужчин. А почему бы вам смело не обнажить все, что скрывается под вашей юбкой? Анжела, немного сбитая с толку таким напором собеседницы, попыталась превратить все это в шутку:

– Меня могли бы изнасиловать.

– Нет! Это нелогично! Почему женщины надевают короткие юбки? Чтобы привлечь мужчин. Вы ведете игру с огнем, стараясь увидеть, насколько высоко вы можете их укоротить. Разве вы не понимаете, что это значит? Вы хотите выставить напоказ свои гениталии, но одновременно боитесь этого. Вы хотите, чтобы мужчины пялили на вас глаза, но вы боитесь быть изнасилованной. Разве это не доказательство того, что это противоестественно?

Анжела непроизвольно одернула низ юбки.

– Вот видите! Почему же вы ее надели, если хотите, чтобы она была длиннее? Тут что-то не так! Почему бы вам не сесть в такой позе, как я?

Она откинулась на спину в кресле и раскрыла свои колени, так что перед Анжелой предстало то же самое зрелище, которое мне довелось созерцать в ее «пещере» внизу. Анжела уронила к полу глаза. Не сдвигая колен, Анна Дункельман продолжала:

– Нет! Мы должны построить общество без сексуальных страхов и запретов. Если молодой человек в автобусе захочет узнать, что у тебя под юбкой – колготки или трусики, ему должно быть позволено удовлетворить его любопытство!

Я прервал ее, чтобы отвлечь внимание от Анжелы:

– Почему вы считаете, что Кернер стал шарлатаном?

– Потому что с помощью его теории можно объединить всех безнравственных, порочных людей для аморальных деяний.