А потом неподражаемая Миноу сделала предложение, которое его озадачило. Она была убеждена, что Дельфина добродетельна «теоретически и по неопытности» (как она выразилась), но она проявляет здоровое любопытство, и этим следует воспользоваться для ее соблазнения. Она сказала Эсмонду, чтобы он привел Дельфину в амбар в следующий полдень, и он убедится сам, что она не вымолвит и слова, когда Шон Рафферти придет разбросать сено для их обычного любовного свидания. «Если она откажется смотреть, тогда она действительно целомудренная и добродетельная, и тебе лучше сбежать от нее подальше, пока она тебя не женила на себе. Если она будет смотреть, то она – твоя».

По мере приближения назначенного срока Эсмонду становилось все более не по себе, и несколько раз он хотел было отказаться от всей этой затеи. Он втайне надеялся, что Миноу, которая так четко составила весь этот план соблазнения Дельфины, в конце концов бросит эту игру. Его сестра объявила о своем намерении назавтра отправиться с визитом к соседям, и Дельфина согласилась составить ей компанию. И вдруг, в последнюю минуту, Дельфина сказала, что у нее разболелась голова, и ее мать согласилась поехать вместо дочери. Эсмонд начал разыгрывать своего рода «русскую рулетку» с судьбой. Ему хотелось, чтобы план провалился, но он решил идти до конца и не отступать, и одновременно искал любой повод, чтобы отказаться от задуманного. Он вошел в комнату Дельфины в половине четвертого и спросил, не хочет ли она прогуляться по свежему воздуху. Она ответила, что во дворе собирается дождь. Десять минут спустя выглянуло солнце, и она неожиданно изменила решение и выразила желание пойти на прогулку с Эсмондом. Они отправились привычным маршрутом к Адару затем вернулись назад вдоль ручья, беспечно шлепая ногами по мелким местам. Эсмонд вспомнил свое детство и часы, проведенные в старом амбаре за чтением запрещенных книг (впрочем, они были ничем не хуже «Монахини» мистера Афра Бена или романов Смолетта). Когда они пересекали пустынный двор фермы, Дельфина предложила взглянуть на этот амбар. Было уже половина пятого, и Шон мог быть уже там. Но его в амбаре не оказалось. Эсмонд подвел девушку к лестнице, ведущей на сеновал, и они оказались в заранее подготовленном месте. Эсмонд бросил пустые мешки на душистое сено и улегся на них. Дельфина, не колеблясь, последовала его примеру – без сомнения, это было то, чего она добивалась.

Мы не тратили впустую времени на разговоры и немедленно приступили к поцелуям и нежным ласкам, которые быстро перешли их обычную границу. На этот раз на ней не было корсета, поэтому понадобилось меньше усилий, чем обычно, чтобы обнажить ей груди и начать атаковать их губами. Еще раньше я заметил, что ее наслаждение возрастает, если я слегка покусываю соски. Я взял в рот сосок, и она сразу же скрестила накрепко лодыжки и непроизвольным движением туго сжала бедра, из чего я сделал вывод, что защищенное таким образом интимное место готово для нежных ласк. Но когда мои губы двинулись выше ее колен, она быстро ухватилась пальцами за мои волосы и резко одернула меня. В этот момент мы услыхали шаги на лестнице, и она быстро привела в порядок свое платье и собиралась присесть, но я приложил палец к губам и предупреждающе покачал головой, призывая ее к осторожности. Мы притаились там, едва дыша, и я услыхал, как Шон с шумом забросил охапку сена на платформу и начал разгребать его вилами. Затем он еще раз спустился вниз и принес еще одну охапку сена. Я прошептал, что если мы будем сидеть тихо, все будет хорошо, так как это просто наш конюх, которого я знаю.