— Ничего! — ледяным тоном отозвалась она, пропуская реплику Б. О. мимо ушей. — Тогда соседа твоего свезем. Сейчас упакуем в деревянный макинтош и повезем. Где он?

— Гуляет где-то… — Старуха медленно опустила свои отвратительные черепашьи веки. — Уже, наверно, пьяный совсем.

— Слушай, Тортилла, — угрожающе прошипела Бася. — Ты у меня дождешься. Я тебе последние мозги сейчас вышибу.

— Брек! — решительно скомандовал Б. О. и поднял руки с видом рефери, разнимающего вошедших в клинч бойцов. — Очаровательно! — бросил он в сторону Баси. — Скажи, пожалуйста, а столь изысканно изъясняться тоже учат в институте культуры?

Она фыркнула, сложила руки на груди и отошла к окну. Б. О. подсел к столу:

— А где в самом деле может быть ваш сосед?

— А я знаю? Видно, на сбор ушел.

— На сбор? Ага, на торжественный сбор пионерского отряда, скорее всего. С костром и пением хоровых песен, — прокомментировала Бася, не оборачиваясь.

— Дорогая, заткнись, а? — поморщился Б. О. и опять вежливо обратился к хозяйке дома: — Какой сбор?

— Так по помойкам ходит. Бутылки пивные собирает. В магазине меняет их на вино… Сейчас очень много людей ходит по помойкам, кто что ищет — кто бутылки вот, кто еду или старые вещи. Сосед говорит, с этим промыслом стало трудно, уж больно многие этим кормятся.

— М-да, — отозвался Б. О. Он вспомнил, что почти у каждой помойки, которая последнее время попадалась на глаза, он непременно видел людей, разгребавших длинными палками мусор, причем по виду далеко не бродяг. — А он не говорил вам… Паспорт он не терял в последнее время?

— Терял, как же… Да пропил он его. Обменял у какого-то парня возле магазина. Давно уже, с полгода назад.

Б. О., хлопнув ладонями по коленям, поднялся:

— Бась, пошли. Нам тут нечего делать.

Она не шелохнулась.

— Бася, — позвал он еще раз. — На выход.

Она продолжала в каменной позе стоять у окна. Б. О. подошел, тронул ее за плечо, заглянул в лицо — она плакала.

— Ты что?

— Господи, да что ж это со мной происходит… Накатывает. Дичь какая-то… Как сейчас с этой старухой несчастной…

— Ничего, — он погладил ее по волосам, поцеловал в макушку. — Это нормально. Это даже неплохо. Такие порывы тебе только на пользу, они укрепляют душевное равновесие и оттачивают инстинкт.

— Какой еще инстинкт? — глухо спросила она.

— Без которого в степном краю не выжить.

Он проводил Басю до двери, вернулся, достал бумажник, вынул несколько сотенных купюр и подсунул их под одиноко стоявшую в центре стола сиреневую розетку для варенья, в которой лежала давно окаменевшая баранка.

Старуха никак не отреагировала на его жест.

Господи, подумал он, она же наверняка почти слепая.

* * *

У гаражей-«ракушек», припадая на ослабевшие задние лапы, неторопливо прогуливался старый Икар. Низко опустив к земле острую морду, он равнодушно обнюхивал клочок земли, не закованной в асфальт, — именно тот, на который они обычно ставили машину. Хозяина поблизости видно не было, скорее всего, он просто выпустил старика колли из подъезда, а сам ушел домой, прекрасно зная, что собака его слишком умна и опытна, чтобы на закате своих дней далеко уходить от дома.

Б. О. поставил машину прямо напротив подъезда. Они вернулись сюда забрать вещи, чтобы перебраться на старую, мамину квартиру.