— Подарите это мне, а?

— Да я тебе таких сотню подарю, — похлопал его по плечу Б. О. — Кто этот симпатяга?

— Это? — искренне удивившись, приподнял брови Крошка Цахес, как если бы речь шла о какой-то всенародно узнаваемой личности, вроде президента. — Это Илья Соломонович.

— Вижу, что не Борис Николаевич… И кто он такой?

Крошка Цахес еще раз взглянул на картинку, потупился, вздохнул:

— Это мой спонсор… Был.

— Спонсор?

Да, поведал Крошка Цахес, тут пацанов берут на ночь, как правило, но если повезет, эта короткая связь перерастает в длительные отношения, то есть у тебя появляется спонсор. Ему тоже как-то повезло, примерно с год назад Илья Соломонович стал его спонсором. Они жили примерно полгода, а потом Илья Соломонович пропал.

— Он сюда заходил? — спросил Б. О.

— Да что вы… Скорее его можно было найти в «Трех обезьянах».

— Я там был.

— Ну, тогда… — Крошка Цахес задумался, потом назвал несколько адресов.

— Спасибо, ты меня выручил. — На прощание Б. О. дружески похлопал мальчишку по плечу, сунул руку в задний карман джинсов, нащупал бумажник.

И вынул руку пустой.

— Хочешь, парень, совет? Не жри марочки, лучше пей водку. — Он вздохнул: — Да, пей водку, трахай девчонок и никому не подставляй свою задницу.

Мальчишка как будто его не слышал. Он смотрел на этюд в голубых тонах, и складывалось впечатление, что еще немного, и он заплачет.

* * *

Очухавшаяся лесбиянка стояла на четвереньках на асфальте и блевала.

— Так тебе и надо, дура, — заметила Бася, медленно проезжая мимо. — В другой раз будешь прислушиваться к советам тренера. — Она прикурила от встроенной в приборный щиток зажигалки и спросила: — Ну и что там интересного?

— Пацаны… — мрачно отозвался Б. О. — На марки задницей зарабатывают.

— Они марки собирают?

— Собирают… Что характерно, марки одного государства. Большого государства, — откинулся на спинку кресла и уставился в темное жерло улицы, туда, где далеко впереди таяли угольки автомобильных стоп-сигналов. — Точнее сказать, это целая империя.

— Сейчас на свете уже нет империй.

— Есть. Причем такая, что и Чингисхану даже в самых смелых снах не являлась.

— Как называется?

— ЛСД.

Доехали быстро. После двенадцати город остывал, отдыхая от раскаленных транспортных потоков, ни пробок, ни заторов не было, к тому же Басе везло и она ухитрилась все попавшиеся на пути светофоры проскочить на зеленый.

— Мне бы сейчас твое везение не помешало, — заметил Б. О.

— В том заведении, куда мы едем, на входе стоит светофор?

— Хуже. Там стоит фэйс-контроль.

— Ерунда. С таким фэйсом, как у тебя теперь, тебе ни один контроль не страшен.

Проблем действительно не возникло: если физиономия Б. О. и хранилась в каких-то банках данных, то только не в компьютерах этих кабаков.

Ильи Соломоновича в кабаке не оказалось. У стойки бара сидел трансвестит, наряженный столь пышно, словно он заглянул в бар прямо с бразильского карнавала.