— Да ничего особенного, — ответил Б. О., присаживаясь на корточки возле маленького костра. — Будь другом, расскажи нам про господина Филонова. Не про того алкаша, что тут неподалеку за путями проживает, а про другого. Про того, кто имел право ставить свою подпись на контрактах.

— Господа, вы, судя хотя бы по манере изъясняться, производите впечатление интеллигентных людей… — начала было пленница, но Бася не дала ей развить эту мысль. Она вцепилась в волосы трансвестита, резко вздернула голову:

— Слушай, ты, кусок говна! Сейчас я тебе отрежу яйца, а утром отправлю торговать ими на рынок.

— Гениально! — расхохотался Б. О. — Какая тонкая и изысканная мысль. Хотя и спорная. Насколько я понимаю, нашей Илье Соломоновне уже отрезали предмет мужской гордости в цивилизованной обстановке, на хирургическом столе. И тем не менее… Илья Соломоновна, вы не ошиблись. Как видите, девушка одержима сугубо интеллигентными порывами. Поговорите, поговорите с нами… А то я боюсь, она свои творческие идеи претворит в жизнь. И вам в самом деле придется некоторое время постоять за мраморным прилавком в мясном отделе… Если не с яйцами, то с какой-нибудь другой частью вашего драгоценного тела.

— Хорошо. Дайте закурить.

Бася сунула в рот трансвестита сигарету, чиркнула зажигалкой. Он несколько раз затянулся и, прищурив левый глаз, в который затек дымок, сказал:

— Ладно. Года полтора назад я попала… — еще раз затянулся и выплюнул сигарету в костер, — по мелочи в общем-то, на десять тысяч. Надо было пару недель перекрутиться. Ну, заняла.

— И вам скоро включили счетчик, — скорбным тоном заключил Б. О. — А что у вас была за лавочка?

— Да так, ничего серьезного, — отозвался трансвестит, — торгово-закупочная фирма, не бог весть что, но на жизнь хватало. Всё было чисто, по закону: регистрационное свидетельство, печать, бухгалтерия, отчетность в порядке, маленький, но уютный офис в Мневниках, и надо же было такому случиться, что фирма накололась на большой партии «Спуманте», которая шла из Польши… Все было нормально, они уже не первый раз возили сюда партии этой шипучки, а тут как снег на голову свалилась какая-то медико-биологическая инспекция. Провели анализы и всю партию, только-только растаможенную, арестовали.

— Жадность фраера сгубила, — прокомментировал Б. О., грея ладони у огня. — Покупали бы качественные напитки, не было бы проблем. Впрочем, я вас отвлек. Что дальше?

— Возникла сложная ситуация, — продолжал пленник, ерзая на своем месте, — сидеть со связанными руками было неудобно. — Пришлось занять у одного знакомого — он владел несколькими тренажерными залами, дела у него шли неплохо, и он охотно пошел навстречу… Расписка. Невозврат долга вовремя. На эти паршивые десять тысяч уже набежали проценты, потом и в самом деле включился счетчик, и очень скоро долг вырос до пятидесяти тысяч. Кредитор был человеком интеллигентным и вовсе не кровожадным, к разборкам не склонным, но ему понадобились деньги, так что пришлось в один не самый прекрасный день ехать к нему в спортзал и садиться в отстой.

— Что? — переспросила Бася. — В какой отстой?

— Это у нас в степи есть такое процессуальное мероприятие, — пояснил Б. О. — Сажают тебя в какую-нибудь подсобку, и там ты сидишь, пока не приедут деньги. Приедут — тебя отпустят, пальцем не тронут… Выпьешь с кредитором по бокалу шампанского — как это между интеллигентными людьми принято — и идешь на все четыре стороны.

— А если деньги не приедут? — наивно поинтересовалась Бася.