Они двигались со скоростью пешехода, медленно втягиваясь в глубину улицы, как в музейную галерею, наблюдая за осанистыми зелеными заборами, на которые накатывали тучные волны сирени, вальяжно плескавшиеся поверх заборной кромки.

Гаражное хозяйство находилось в конце улицы, стилистически ее продолжая, во всяком случае, впечатление производил уже сам въезд в него, напоминавший скромных размеров шлюз с распахнутыми створками, загороженный цепочкой.

В вознесенной над землей сторожевой избушке (домик имел все признаки избушки — крышу, прошитую круглой трубой, широкие окна и дверку в торце) сидел у окна старик с совершенно седыми, невероятно пышными, как взбитые сливки, усами и в капитанской фуражке с белым верхом и темным околышем. Он пил чай, с ритуальной неспешностью поднося ко рту стакан, опутанный тонкой серебряной резьбой подстаканника, и продолжительно отдувался после каждого глотка.

— Коля… — Б. О. помахал рукой, указывая в глубины гаражного хозяйства. — Вторая аллея.

Старик пошевелил усами, скрылся из виду — очевидно, приводил в действие какой-то находившийся вне поля зрения посетителя механизм; цепочка провисла, старик опять возник в окне и козырнул согнутой ладонью, после чего возобновил неторопливое чаепитие. Б. О. проехал.

Коля нашелся в конце аллеи неподалеку от эстакады. Высоко закатав рукава основательно промасленной клетчатой рубахи, он ковырялся в двигателе пыльного «лендровера». Приветливо кивнув Басе, он протянул Б. О. черную, сально поблескивавшую ладонь, спохватился и широко улыбнулся. Б. О. в знак приветствия пожал его локоть.

— Я сейчас. Мне еще примерно с полчаса надо повозиться. Отдохните пока. Если хотите, чаю попейте. Термос в гараже — справа, на верстаке. Смотри, чтоб девушка не запачкалась. Там грязно.

В этом гараже мог бы поместиться средний танк. Две «Волги» сюда входили свободно. По стенам тянулись стеллажи, битком набитые инструментами и запчастями. Справа стоял длинный металлический верстак, слева — низкий деревянный столик, зажатый с двух сторон креслами. Шкафчик для посуды, электроплитка, в углу — печка-буржуйка. Вдоль торцовой стены — койка, аккуратно застеленная солдатским одеялом.

— Вполне можно жить, — сказал Б. О., оглядевшись.

— Вполне, — согласилась Бася. — А зачем мы здесь?

— Да так… — неопределенно отозвался Б. О. — Ты присядь куда-нибудь, отдохни, пока я тут…

Минут двадцать у него ушло на тщательный осмотр хозяйства — банок с винтами, металлических коробок, забитых старыми свечами и прочей автомобильной мелочовкой, и наконец он нашел, что искал, — в жестяной коробке с надписью «горох».

Она стояла на стеллаже в длинном ряду точно таких же коробок. Когда-то такие кухонные наборы для хранения круп и прочих сыпучих продуктов были очень популярны.

Жестянка и в самом деле была почти доверху наполнена горохом.

Б. О. поставил было ее на место, но тут же взял с полки опять и взвесил в руке: для сухого гороха тяжеловата. На дне он обнаружил плоский предмет, завернутый в полиэтиленовый пакет и перетянутый крест-накрест резинками. Развернул и сказал:

— Ага. Вот оно… Пошли, Бася.

Он сунул пакет во внутренний карман куртки, прошел к верстаку, плеснул немного чаю в белый пластиковый стаканчик, сделал два-три глотка.

Коля уже сидел за рулем Васиного «Жигуля» и чутко прислушивался к работе двигателя.

— Ничего. Будет жить. Побегает еще с годик, — он подмигнул Б. О. — Кое-что в самом деле постукивает. Только не кольца, а пальцы. Это не смертельно. Дай сигарету.

Широко оскалившись, он ухватил зубами фильтр протянутой Б.