— А зачем он нам сдался?

— Не знаю, — покачал головой Б. О. и, уведя взгляд в сторону, долго молчал. Потом произнес странную, обращенную неизвестно к кому фразу: — А ты, брат, как думаешь?

Что касается Сильвера, то он конечно же не слышал этих слов — он жил в кромешной тишине того закованного в мрамор и стекло космоса, что обступал со всех сторон его тесное жилище. Сильвер ведь на самом деле был омаром, обитавшим в круглом аквариуме модного ресторана, большим, чуть ли не десятикилограммовым раком европейского происхождения, родившимся в теплых, омывающих европейское подбрюшье морях. Он был от рождения десятиногим, а сюда прибыл калекой, без передней левой клешни, которую потерял в жестокой драке, и за это был назван кем-то из здешней обслуги в честь известного пирата. И естественно, Сильвер не догадывался о том, что его ждет: придет день, когда кто-нибудь из людей, чьи расплывчатые контуры смутно вырисовывались за прозрачными стенами рачьего дома, ткнет в него пальцем. И его извлекут из привычной среды обитания, отдадут в палаческие руки синьора Ламберти, третьего здешнего повара, и тот живьем зажарит его на медленном огне, а потом подаст на стол под соусом «Термидор».

* * *

Они покинули ресторан примерно через час — Басе приспичило, во-первых, допить свое вино, а во-вторых, полакомиться десертом с запеченной малиной, так что выбрались они на волю из мраморно-хрустального зала, когда уже на город начали опускаться предсумеречные тени. Пошел дождь, им пришлось несколько десятков метров бежать до машины. Пробежка эта, наверное, выглядела забавно, учитывая Басино длинное платье и туфли на высоком каблуке.

Б. О. запустил двигатель и обернулся, чтобы немного сдать назад и объехать заперший их темно-синий «ниссан». Что-то, по-видимому, привлекло его внимание.

Он высунулся и помахал кому-то. Бася оглянулась и заметила человека в светлом костюме, который садился в черную машину.

— Черт! — сказал Б. О., открывая дверцу. — Сумку Игорю забыл отдать. Я сейчас.

В эту секунду там, сзади, начало происходить что-то странное. Она почувствовала резкий толчок — их машину тряхнуло так, что Бася отлетела вперед, ударилась боком в панель бардачка и увидела ослепительную вспышку света. И только потом не столько услышала, сколько ощутила каждой клеткой своего тела жуткий грохот: впечатление было такое, будто их «Жигули» находятся внутри плотно накачанного шара, который вдруг лопнул и разлетелся на мелкие клочки.

Некоторое время она ничего не слышала, кроме звона в ушах, и ничего не видела, кроме черного дыма. Но где-то в глубинах сознания отпечаталась эта картина: «сааб» тронулся, проехал несколько метров и словно споткнулся на ровном месте.

Потом он начал распухать и раздуваться, как детский воздушный шарик: округлился капот, вздулась, как щека, обезображенная флюсом, дверца, крыша выгнулась дугой, а потом шарик лопнул, исторгая из себя слепящую вспышку.

Дома вдоль улицы, казалось, глубоко вздохнули, втягивая живот, на мгновение задержали дыхание и яростно отхаркнулись битым оконным стеклом.

Ее швырнуло влево — Б. О. отчаянно придавил газ, резко кинул машину в ближайший переулок и сразу затормозил. Минуту он тяжело дышал, упираясь лбом в рулевое колесо, затем толкнул дверцу, вышел из машины.

Она бросилась следом, догнала его, схватила за рукав. Впереди в дыму кто-то истошно кричал, вся улица была усеяна битым стеклом и какими-то бесформенными обломками.

Она обо что-то споткнулась и упала на асфальт. Встала на четвереньки, отползла вбок и тут увидела предмет, о который споткнулась: это была оторванная по локоть рука.