У ворот его поджидали новые чудовища. Три циклопа с ревом подняли свои гигантские дубинки, готовые разбрызгать его мозги по всей улице, но пока что Кратоса это не беспокоило. В итоге они промахнулись, проделав огромные дыры в стенах дома, отчего и без того хрупкое строение угрожающе зашаталось. С крыш, окружавших двор, доносился топот — это лучники-мертвецы спешили занять позиции, чтобы потоком горящих стрел отрезать ему путь назад.

Быстрого взгляда через плечо оказалось достаточно, чтобы понять серьезность ситуации: на помощь циклопам явились шесть минотавров и встали так, чтобы закрыть все лазейки.

Они пришли за ним. Все разом.

Кратос видел, что зажат в тиски между лучниками и смешанным отрядом из циклопов и минотавров, и не находил выхода.

Но умирать он не собирался.

— Ну же! — взревел он. — Выходите и принимайте смерть!

Минотавр замахнулся топором. Блокировав удар, Кратос сделал выпад и перерезал подколенное сухожилие одному из циклопов. Монстр захромал и попятился, пропуская вперед двух собратьев.

Кратос увернулся от очередного сокрушительного удара дубиной и ушел в глухую оборону. Минотавры поменяли свои лабрисы на длинные копья, которыми могли орудовать, не мешая циклопам. Они атаковали слаженно, как хорошо обученные, опытные воины, — одно неверное движение, и спартанец стал бы похож на решето.

Единственный смертный против полчища отродий Аида, Кратос перешел в атаку.

— Прочь с дороги, или умрете на месте! — прогремел он и тут же приступил к выполнению своей угрозы.

Проскользнув между циклопами, он вонзил оба меча в грудь ближайшему минотавру. Жизнь человека-быка утекала через клинки, наполняя Кратоса новой силой и мощью. Он хотел полоснуть под коленом еще одного циклопа, но одноглазый монстр оказался на диво проворным: парировал удар гигантской дубиной, затем отбросил ее и сдавил спартанца в стальных объятиях. Кратос слышал, как трещат его ребра; в глазах потемнело.

Циклоп издал победный рев, но тут его единственный глаз покосился на лицо спартанца. Кратос улыбался.

В следующий миг клинки Хаоса вошли с обеих сторон чудовищу в основание шеи и, сложившись в багровую букву V, встретились там, где билось сердце монстра. Кратос отпустил оружие, схватил голову циклопа, в глазу которого застыло изумление, и вместе с обрубком позвоночника швырнул минотаврам на копья.

Когда обезглавленный гигант, вздрогнув, повалился на землю, спартанец соскочил в небольшой зазор между трупом и каменной стеной.

Но как бы проворно ни расправился Кратос с циклопом, минотавры все же успели его окружить. Сделав полный оборот, он насчитал десять быкоголовых монстров — это было чересчур даже для клинков Хаоса. Если он набросится на одного или двух, то остальные без труда зайдут со спины. Кольцо сжималось. Кратос притаился за грузным телом циклопа и скинул руку за спину — в кулаке зашевелились змеи. И когда минотавры устремились к нему со всех сторон, спартанец выставил перед собой мертвую голову Медузы.

Из смертоносных глаз горгоны выстрелил изумрудный поток энергии, обращая недругов в холодный серый известняк. Один минотавр, застигнутый в середине прыжка, повалился на бок, сбив с ног другого. Оба ударились о землю и раскололись, словно глиняные горшки.

Кратос взялся за дело — у него было только десять секунд.

Клинки засверкали в воздухе, кроша статуи на куски. Спартанец запрыгнул на плечи последнему циклопу и принялся топтать окаменевшего монстра; вскоре тот рухнул, погребая под собой двух оставшихся минотавров.

Когда сила Медузы иссякла, каменные осколки вновь обратились в плоть и кровь. Улица напоминала скотобойню.

— Госпожа Афродита, — пробормотал Кратос. — Мне не следовало сомневаться.

— Возможно, когда-нибудь я позволю тебе извиниться, — раздался у самого уха спартанца шепот, в суматохе пожара едва отличимый от легкого ветерка.